Книга Дочь священной Эриан, страница 29 – Angelina Georgeson

— Она не пропала! — возразил я. — Она прекрасно ориентируется в родных краях. Здесь что-то не ладное…

Отец заинтересованно стрельнул глазами.

— Тогда что же ты предполагаешь?

— Я думаю, она сбежала! — выдал я.

Глаза адара расширились, потемнели. Ноздри вздулись, а щеки покрылись красными пятнами.

— Сбежала⁈ — повторил он сквозь зубы.

— Сбежала, — подтвердил я и мысленно усмехнулся: — И надеюсь, что никогда не вернется…

Поутру Митрандир велел всем подниматься и идти знакомиться с хозяином дома, где мы укрылись от опасности.

Последние дни мы скрывались от Осквернителя — его орки гнались за нами, подстегивая изголодавшихся варгов плетьми, а потому о привале пришлось забыть. Нам с Гиллианом дорога далась легче — недаром эльфы славятся своей выносливостью! — но после нескольких дней непрерывного движения, любой взвоет от больных мозолей и гудящих ног.

У кромки леса Бледный Орк достиг бы нас, если бы не исполинских размеров медведь, перекрывший орочьему отряду дорогу. Покуда зверь гнал Осквернителя со своих земель, мы пробирались к хижине, что виднелась на горизонте. Но, видно, зверина почуяла, что в его владения вторглись не только порождения Мордора, и бросилась в погоню за нами.

Помню лишь оскалившуюся медвежью морду, старающуюся просунуться в хлев, и гномов, привалившихся к воротам в попытке закрыть их. Сердце у меня колотилось как бешеное, даже когда мы наконец расселись и перевели дух. Этой ночью все желали одного — крепкого сна и отдыха, а об остальном можно было подумать и на заре.

Сейчас же, собравшись и умывшись водой из бочки, которую обнаружил Фили, мы устроились за длинным деревянным столом, накрытым плетеной скатертью. Хозяина дома величали Беорном — последний из оборотней был высок ростом, с густыми нестрижеными бровями, бородой и лохматой макушкой. Но несмотря на свой мрачный, немного отрешенный вид, Беорн оказался гостеприимным — он щедро накрыл стол, расставив на нём все яства, которые у него имелись.

Для изголодавшихся путников даже ломоть хлеба казался роскошным блюдом, а уж сыр и овощи… Поэтому добрая половина гномов с дикими, по-детски радостными глазами стала лопать, довольно причмокивая.

Я потянулась за ломтиком сыра — к сожалению, он не очень приятно пах, но это волновало в последнюю очередь — и наложила его на хлеб с маслом. Закусив и запив все это теплым молоком, я вздохнула.

«‎Вкусно, конечно, — пронеслось в голове, — но ничто не заменит мне хрустящего лембаса, да яблочного нектара…»

Гиллиан поднес к носу тот самый сыр и, поморщившись, выдавил из себя ругательство на синдарине, но не так отчетливо, чтобы его ненароком не услышал Митрандир. Я хохотнула в ладошку, продолжив дегустировать то, что осталось после буйного пиршества гномов.

— Так значит, ты и есть тот самый Дубощит, — задумчиво бросил Беорн. — Скажи, почему Осквернитель охотится за тобой?

Торин не пировал с нами. Он немного пожевал, а затем встал чуть поодаль, привалившись к широкой деревянной колонне, и принялся буравить взглядом пол.

— Ты знаешь Азога Осквернителя? — таким же мрачным тоном ответил ему гном.

— Мой народ первым заселил горы. Ещё до прихода орков с севера, — Беорн нахмурился. — Азог вырезал почти всю мою семью. Оставшихся взял в рабство, но не для работы, видишь ли, а ради забавы. Он сажал оборотней в клетки и… истязал их себе на потеху…