Книга Дочь священной Эриан, страница 25 – Angelina Georgeson

— Как полурослик? — первое, что изрек Торин.

— Все в порядке, — кивнул одобряюще Гендальф. — Бильбо здесь, и он невредим!

— А эльфы? — шепнул он. Гиллиан добродушно улыбнулся и, усмехнувшись в своей манере, прохрипел:

— Мы-то живы-здоровы!

Гномы помогли своему предводителю подняться на ноги. Даже избежав верную смерть, он ровно стоял на ногах, почти не качаясь.

— Вы трое! — обратился он к нам злобно. Бильбо испугался и изумленно разинул рот. — Какого Балрога вы полезли туда? Вы ведь могли погибнуть!

Митрандир насторожился. Гномы, не менее удивленные, чем мы, косились на Дубощита недоумевающе.

— Я говорил, что вы станете обузой? Не выживете в походе? — Он приблизился к нам. Гиллиан злостно сощурился, готовый пнуть гнома. У меня намокли глаза. Взгляд предводителя гномов потеплел: — Я никогда так не ошибался в своей жизни! — Его мрачный голос стал громче и радостней. Торин прижал к груди Бильбо, затем попросил наклониться нас с Гиллианом и тоже крепко обнял. Не сдержавшись, я всхлипнула и расплылась в широкой улыбке, как и Бильбо, а Гиллиан и вовсе рассмеялся.

— Дубощит, — эллон, присев на корточки похлопал гнома по плечу, — умеешь ты страху напустить!

— Эрианэль! — обратился ко мне Бильбо. — Я хотел спросить… Как ты создала этот ураган?

Я услышала загадочный смешок Эриан.

— Я и сама, признаться, не знаю, — солгала я, пожав плечами.

— Спасибо, — поклонился Дубощит. — Вы были готовы пожертвовать собой ради меня и моих братьев. — Он выдержал короткую паузу, а затем вновь начал: — Для меня честь плечом к плечу с вами пройти этот тяжкий путь. Теперь вы настоящие участники похода, друзья мои!

Гиллиан радостно присвистнул:

— Благодари Бильбо, это его идея!

Дубощит замер на миг, глядя за спину эллона, позади которого, на горизонте, виднелись слабые очертания Одинокой Горы. В розовом теплом свете она почти размывалась вдалеке, но гномы, казалось, видели её отчётливо.

— Эребор. Одинокая гора — последнее из великих королевств гномов Средиземья, — констатировал Гендальф.

— Наш дом, — улыбнулся Дубощит.

— Глядите, ворон! Птицы возвращаются к горе! — воскликнул один из гномов.

— Дрозд… Добрая весть, — заметила я. Бильбо кивнул.

— Ты права, — шмыгнул носом полурослик. — Я уверен, что худшее уже позади.

Я медленно шел по лесу, наслаждаясь шелестом пожухлой листвы под ногами. Ветер, обычно холодный и промозглый, лишь ненавязчиво ворошил волосы. И это неудивительно — в ночь Гил-Эриан всегда тепло.

Патрульным сегодня разрешалось вернуться раньше обычного, а потому обзорные площадки на деревьях почти опустели. Воины давно отсиживались дома, готовясь к торжеству. У меня же совершенно не было желания возвращаться, а потому я решил ненадолго задержаться.

Опушка белела в слабом свете солнца. Перескочив через громадных размеров выступающий корень, я отыскал взглядом раскидистый дуб. Еще не опавшие листья, точно панцирь, скрывали его от солнца. Между массивных корней расположилась небольшая ложбинка, где я и устроился, прижавшись спиной к холодному стволу и сомкнув глаза.

Тишина…

Ненавистная, мучительная.

В которой ровное дыхание рокотало.

В Лихолесье безмолвие — обычное дело. Уже очень давно. Я совсем позабыл убаюкивающие мелодии древ, их незамысловатый шепот. В зараженном тьмой лесу чаще выл ветер. Заунывно и горько, закладывая уши.