Книга Будет больно, страница 13 – Лана Пиратова

Тогда там все вспыхивает. Я же вижу. Блеск такой появляется.

И спрятать глазки свои хочет, а не получается. Только хуже делает. Затягивает меня. Сама не отпускает. Словно привязывает к себе.

Вообще другая!

И хочется уколоть ее. Сделать так, чтобы опять покраснела. Чтобы щеки пылали.

Смотрю на нее и чувствую раскаты грома по телу. Молния — в крови. Как впрыск адреналина. С фига ли? Думал, это предел. А оказывается, что нет.

Вообще уносит, когда рядом оказывается. Запах ее наполняет легкие. В горле — першение. Чем она пахнет? Мозг в отключке и не могу понять. Какая нафиг разница? Мне нравится! Так и дышал бы ею!

Но девчонка гордая. Дикая какая-то. Толкает меня, вырывается. Дурочка. Не понимает, что инстинкт охотника врубает на полную?

Неинтересно ей. Сказал, со мной будет? Значит, будет!

Я вдыхать ее хочу. В глаза смотреть. Трогать…

Хмыкаю ей вслед и неспеша иду в комнату. Заваливаюсь на кровать и таращусь в потолок.

Лиля. Лиля.

— Басман, ты чего? Заболел, что ли? — гогочут парни, вваливаясь в комнату.

Не отвечаю. Медленно поворачиваюсь и хмуро смотрю на них. Не до шуток тупых. Любому в морду дам.

— Лыбишься лежишь! — ржет Коровин. — Мы и подумали, что заболел. Может врача позвать?

И опять гогот.

Резко сажусь на кровати и окидываю их тяжелым взглядом исподлобья. Придурки. Все мысли сбили.

— Ладно, не злись, — примирительно говорит Адамов. — Слушайте, — обращается к пацанам, — а фигура-то у чокнутой что надо!

— С чего взял? — интересуется Коровин и по его взгляду легко читаю интерес.

— В раздевалку завалился сегодня к бабам! — громко смеется Адамов. — Типа перепутал!

— Придурок! — ржут пацаны. — Ну, и чего там?

— Чокнутая в лифаке одном стояла!

— А трусы?!

— В штанах своих драных, придурки! Но там такие…

— Забил ее! — обрывает восхищенный возглас Адамова Коровин.

Смотрит хмуро.

— Рехнулся?! — недоуменно смотрит на него приятель. — Нафига она тебе?!

— Не твое дело, — огрызается он и хмыкает как-то зло. И вдобавок красноречиво ремень на джинсах поправляет.

Опять гогот пацанов.

— А что за чокнутая? — спрашиваю я, следя за ними. — Не помню такую… вы про кого?

— Так Ромашкина! — со смешком произносит Адамов. — Ну, эта, которая без формы пришла сегодня! Чокнутая она! А у этого, видал, планы на нее?

Встаю с кровати и засовываю руки в карманы брюк.

— Она со мной, — говорю спокойно и медленно, чтобы до каждого дошло.

Обвожу их всех взглядом и останавливаю его на Коровине, по недовольной роже которого понимаю, что с ним придется решать этот вопрос иначе.

— Ты ничё не попутал, Басман? — щурится он и делает шаг ко мне. — Я первый её забил!

— Трёхочковый иди учись забивать! — усмехаюсь я и не двигаюсь с места.

А Коровин тем временем ступает ко мне. Останавливается в шаге от меня.

— Я сказал, что она со мной, — цежу сквозь зубы, впиваясь в него тяжелым взглядом.

И вместо ответа Коровин замахивается, но я успеваю отклониться от прямого удара справа. Несильно ударяю его снизу в подбородок и он отшатывается. Хватаю Коровина за грудки и укладываю на чью-то кровать.

— Ты чё? Бессмертный?! — рычу ему в рожу.

— Да пошёл ты! — толкает он меня. — Я первым её забил! — вопит, дёргаясь. — У пацанов спроси!

— А чё ты пацанов приплетаешь?! Сам отвечай! Ромашкина моя! Понял?!