Онлайн книга «Искатель, 2011 № 05»
|
Как бы там ни было, а смотритель решил подготовиться к дню похорон... Еще издали Харон услышал (или почувствовал) звук приближающихся машин. И скорее не звук, а нечто напоминающее смутный запах со скотобойни, разносимый ветром на далекие расстояния. Этот запах усиливался по мере приближения машин и стал невыносим еще до того, как черная морда одной из них показалась в проеме распахнутых ворот. Краем глаза он заметил метнувшуюся тень — Квазимодо бросился в глубь кладбища; Харон чувствовал его первобытный страх, с чуткостью счетчика Гейгера улавливающий человеческую ненависть. До завтрашнего утра парень и носа не покажет из своей берлоги. Один за другим на территорию кладбища въехали оба катафалка и встали параллельно, но на некотором удалении друг от друга. Автомобили с родственниками парковались уже за забором. Даже в том, как они располагались, можно было увидеть клановую разобщенность, которая воспринималась всеми уже на уровне инстинктов. Харон сидел на скамейке и потирал виски. Знакомая головная боль растекалась от затылка, но вскоре она заполнит весь череп. В груди появился слабый зуд, и, словно гончая на запах медведя, боль ринулась вниз. У старика перехватило дыхание, и некоторое время он сидел упершись руками в колени, втянув грудь внутрь и выпятив плечи. Это был первый удар. Он знал это и старался дышать медленно, но как можно глубже. Вскоре стеснение в груди стало ослабевать, да и головная боль пошла на убыль. Но расслабляться было еще рано. Со своего «наблюдательного поста» он мог видеть и слышать все, что происходило. Он видел, как гробы (оба были закрыты) вынули из душного чрева катафалков и понесли в сторону могил. Их установили напротив ям, и подоспевший отец Райли, почти без паузы, необходимой всем, чтобы собраться, стал читать погребальную молитву. Его голос звучал устало и как-то обыденно, совсем как у лоточника, призывающего горожан скорее купить его товар. Товар, который он ненавидел всей душой. Харон ощутил его равнодушие как пощечину, нанесенную ледяной рукой. Впрочем, он старался не обращать внимания на этого старого, лживого козла. Его внимание было приковано даже не к главам кланов. Их самообладание в этой ситуации заслуживало всяческих похвал. Чего нельзя сказать о двух женщинах, стоявших возле каждого из них. Матери несчастных влюбленных. Обе они, облаченные во все черное, едва не падали, опираясь на плечи своих супругов. Именно от них и исходила основная угроза. Все равно что далекие облачка над океаном, из которых в конце концов сформируется разрушительный тайфун. Харон заглянул в это облако и невольно ужаснулся той слепой ненависти, что бушевала в сердце каждой из женщин. Обжигающе холодной ненависти, заполнившей все, что они когда-то имели право называть душой. Там не хватило места даже скорби. Харон весь подобрался, ожидая удара в любой момент. Сейчас было бесполезно воздействовать на их сознание. Их психическое состояние походило на жерло вулкана, в котором бесследно исчезнет все, что туда ни брось. Это была бы бесполезная трата сил, которых... Старика продрал озноб от мысли, что у него может не хватить сил. Захотелось курить, и он стал искать по карманам свою трубку, но вскоре вспомнил, что оставил ее на столике у кресла. |