Книга Искатель, 2011 № 06, страница 62 – Александр Холин, Константин Кривчиков, Владимир Лебедев, и др.

Кэрри сделала несколько шагов в низкую, узкую и длинную келью, похожую на пенал. Захотелось чихнуть — пыль щекотала ноздри, — и Кэрри сдержала себя усилием воли: подумала, что от малейшего чиха вещи в комнате могут рассыпаться в прах, каковым и являлись на самом деле — памятью о предметах обстановки, а не вещами, хранившимися здесь больше полувека.

Свет пробивался сквозь запыленное окно, полузакрытое ставнями. Кэрри открыла створки, и свет, будто прорвалась плотина, хлынул потоком, водопадом, лавиной. Кэрри на мгновение зажмурилась, а когда открыла глаза, комната представилась совсем иной. Прежняя — будто мистическая — картинка запечатлелась в памяти, а келья, которую увидела Кэрри, справившись с волнением, оказалась очень бедно обставленной: металлическая кровать у стены, рядом тумбочка, у окна шаткий стол, на котором лежала Библия в черном ледериновом переплете, покрытом слоем слежавшейся пыли. Стул с высокой спинкой — на вид такой же шаткий и не готовый выдержать тяжесть человеческого тела. Кровать была застелена покрывалом — когда-то, наверно, белым, а сейчас желтоватым, с комками пыли, будто мышиными катышками.

Дотрагиваться не хотелось ни до чего. Жизни в этой комнате не было давно, и если можно говорить о присутствии чьего-то духа, ауры, то ничего этого здесь не было тоже — просто пустая комната, которую по непонятной причине держали запертой так долго, что из жилища она превратилась в склеп.

— Мать Беатрис, — тихо сказала настоятельница, — заперла комнату, ключ держала при себе, передала мне, чувствуя приближение конца, и взяла с меня слово не входить в келью.

— Но сейчас...

— Мне приказала сестра Изабель, — резко, будто отбиваясь от удара, сказала мать Катерина.

— Вам приказала сестра Изабель, — повторила Кэрри, будто это что-то объясняло. И добавила, не представляя, почему задает этот вопрос, но точно зная, что спросить должна именно это: — Почему вы оставили мистера Данна читать записи сестры Изабель?

— Там есть все. Только разобраться может лишь человек, который...

Она замялась.

— Который... что?

— Я не поняла этого слова, — извиняющимся тоном сказала мать Катерина. — Ведь это было во сне. Но этот человек — не мистер Данн.

— Однако вы ждали именно его.

— Да, — кивнула настоятельница.

— Ничего не понимаю, — призналась Кэрри. Матери Катерине снились сны? Наверняка снилась и погибшая женщина, ничего странного. Но указания, имена...

— Чего вы хотите от меня? — спросила Кэрри.

— Разгадки.

— Почему я? Вы впервые меня видите.

Мать Катерина покачала головой.

— Думаю, вы понимаете, только не отдаете себе отчета.

Кэрри не говорила настоятельнице о своей интуиции, которая почему-то сейчас или молчала, предоставив логике разбираться в ситуации, или уже сказала свое слово, а Кэрри, сама не подозревая, ее послушалась?

— Могу я осмотреть вещи в комнате? — спросила она.

— Конечно. — Мать Катерина осталась стоять в проеме двери, сложив руки на груди и внимательно следя за действиями гостьи.

Кэрри подошла к кровати, приподняла матрац, под которым ничего не оказалось, кроме провисшей металлической сетки. Очень неудобная кровать. Кэрри поразилась впервые пришедшей ей мысли о том, что в этой комнате вообще было неудобно жить. Неудобно спать, неудобно сидеть на качающемся стуле за шатким столом, неудобно даже смотреть в окно, потому что если сидеть за столом, то будет видно только небо, а если стоять — то запущенный монастырский сад, убогий, как приют нищего.