Книга Искатель, 2011 № 06, страница 6 – Александр Холин, Константин Кривчиков, Владимир Лебедев, и др.

В мастерской на несколько минут воцарилось гробовое молчание. Потом фотограф поднял мутные глаза на оперативника и объявил, что может рассказать о Веронике Пордеа, то есть помочь следствию, но только без свидетелей.

Одесский полуподвальный ресторанчик на Молдаванке никогда не пустовал. Собственно, не слишком дорогие ресторанчики всегда пользуются спросом, и не только в Одессе. Но «Алтын» на Молдаванке служил местом, где забивали стрелку, чтобы разобраться в воровских делах или просто обмыть удачную сделку. В общем — малина.

В углу, за дубовым столиком без скатерти, сидела неприметная на первый взгляд парочка, и за обедом мужчина с женщиной обсуждали какие-то свои семейные проблемы. Парень, довольно крепкого сложения, похож был либо на армянского грузина, либо на цыганского еврея, либо на всех сразу, потому что на живом лице его, обрамленном копной черных волос, играли темным светом живые глаза, время от времени осторожно осматривающие помещение.

Девушка — статная белокурая бестия в дорогом замшевом костюмчике, с резной костяной заколкой в волосах, сверкающая бриллиантовым кулоном на краю заманчивого декольте — не сводила глаз со своего собеседника.

— Знаешь, Тамара, — тихо говорил парень. — У меня недаром погоняло — Котовский.

До этого просто Бесом звали.

— А почему вдруг Котовский? — поинтересовалась девушка.

— Очень просто. Меня сызмальства менты поймать не могли. Я заговоренный.

— Ну да, — усмехнулась девушка. — Недаром сейчас срок отмотал. Наверное, за побег. Не заливай, Толя.

— Точно! — вскричал парень. — Попадание в десятку. Прикинь, я конвойных сгреб обеими руками и лбами их — друг о друга. А сам — в окно, и со второго этажа. Ушел. Правда, недалеко, сдали меня. А в КПЗ сами менты Котовским прозвали, дескать, тот боец революции примерно так же обрывался. Но сразу сообщили мне, что зря бежал, что «терпила» забрал из ментовки заяву, и меня прямо с суда под звон литавров отпустить хотели. А так — впаяли за побег по самое не хочу! Но мне повезло: на этот раз срок скостили, потому что побег не считается тяжким преступлением.

— Все хорошо, что хорошо кончается, — улыбнулась Тамара. — Но мне твое бывшее погоняло Бес больше нравится. Давай выпьем за тебя!

— Давай, — согласился Толя. — Но я тебе сейчас расскажу, как все случилось. Никому не рассказывал. Тебе — расскажу. Ну, будь здорова!

После того как они выпили по очередной рюмочке коньяку, Тамара принялась за поданную к столу рыбу «хвост дьявола», приправленную артишоками, маслинами и кусочками лимона. Все это рыбное хозяйство было запечено под французским соусом «марешаль». Ни девушка, ни ее приятель еще не сталкивались с таким кушаньем, но в Одессе чего только не бывает! На то она и Одесса.

Анатолий не стал пока налегать на кушанье. Он закурил и, глядя на подружку, уплетающую морскую диковинку, начал вспоминать:

— Я действительно никому не рассказывал, а тебе расскажу, потому что у меня еще не было такого друга, который за мной на любой край земли, на любое дело, да и отмажет от ментов, если понадобится. Даже мой корефан Сеня Шварцберг на это не способен.

— А где он сейчас? — вставила Тамара.

— В Кишиневе. И мы отсюда туда мотанем. Там есть «яма» клевая. Можно отсидеться. Так вот, — продолжил Толя. — Здесь, в Одессе, какое-то время паханом был Толя Черкес — законник, который не сломался на воровском расколе в пятидесятых и на Хрущева с горки плевал. Он был учеником самого Венечки Крика, а я, выходит, стал учеником Черкеса. Чуешь, к чему я тебе это рассказываю?