Книга Искатель, 2011 № 01, страница 68 – Кир Булычев, Василий Щепетнев, Юрий Достовалов, и др.

— Не ерничайте, коллега. Лучше скажите, чем вы сейчас занимаетесь?

— Собираюсь встретиться с Тамме.

— А, с подругой покойного? Не вижу неотложной необходимости, но на ваше усмотрение. Может быть, она что-нибудь добавит существенное. Кстати, постарайтесь побольше узнать у нее о Кучине.

— Хорошо, Николай Владимирович.

Он позвонил Тамме, но в ответ услышал такое знакомое, но сейчас вовсе не желательное: «Абонент временно недоступен». Недобрые предчувствия овладели им. Он зашел в соседний «Макдоналдс», без аппетита проглотил два гамбургера, запил ледяной кока-колой, вышел на улицу, закурил. Нетерпеливо швырнул недокуренную сигарету в урну и снова набрал номер Тамме. Та же история.

Поехал к ней домой. Поднялся на пятый этаж, позвонил в дверь. Долго ждал. Никто не открыл. Приложил ухо к двери и прислушался. Ни звука, ни шороха даже. Еще раз позвонил. «...Или находится вне зоны действия сети».

Спустился вниз, сел в машину и поехал в университет. Нашел факультет искусствоведения, зашел в деканат, представился.

Оказалось, что Ирина Арнольдовна Тамме должна была сегодня прийти на заседание кафедры, но не пришла. Коллеги звонили ей, но с тем же, что и у Лобова, результатом.

Лобов понимал, что оказался в тупике. Тамме была последним человеком, с которым ему непременно нужно было встретиться. И вот она исчезла. В такие минуты Лобов чувствовал себя потерянным, лишним и не способным ни к чему. Не только чувствовал, но и на самом деле выпадал из работы — не мог думать, не мог анализировать, не мог даже расслабиться, чтобы отдохнуть и собраться с мыслями.

«Итак, все насмарку, — терзал он себя. Завтра суд удовлетворит прошение Суровина, невинный человек попадет за решетку. Суровин непременно растрезвонит о наших спорах, и мое реноме окажется сильно подмоченным». В такой ситуации его могло вернуть к работе лишь какое-то неожиданное происшествие. Тогда он мог мобилизоваться и вновь становился тем Лобовым, каким его привыкли видеть коллеги. Но где взять это самое происшествие, этот спасительный толчок?

«Ириша, помолись обо мне!» — мысленно обратился он к жене. Свернул в тихий скверик, присел на скамейку и снова закурил. Мысли, после разговора с Онипко собранные для последней мыслительной атаки, растаяли, будто мираж. Самым ужасным было то, что весь этот день ему предстояло мучиться в безвестности. Ходить из угла в угол, курить сигарету за сигаретой, капризничать, изводить жену... Мрачная перспектива. Лобов повесил голову и совершенно не знал, что предпринять.

Но спасительный выход нашелся неожиданно. Конечно, Лобов не верил в мистику, но знал, что без потусторонних сил не обошлось. «Спасибо, Ириша!» — шепнул он и нажал на соединение.

— Всеволод Никитич, здравствуйте. Родский говорит.

— Рад слышать вас, Максим Эдуардович.

— Вы просили звонить вам, если случится что-нибудь интересное.

— Конечно. И что же? — Лобов весь подобрался, предчувствуя, что работоспособность вновь возвращается к нему.

— Ну так вот, думаю, что именно такое и случилось час назад. Не могли бы вы приехать на кафедру? Я здесь.

— Буду через полчаса! — выпалил Лобов и поспешил к машине.

Увидев влетевшего Лобова, Родский встал из-за стола, пожал гостю руку и пригласил сесть.

— Видите ли, какой казус получается, Всеволод Никитич... Я вам говорил, что заканчивается срок подачи студенческих работ для участия в конференции.