Книга Искатель, 2011 № 01, страница 60 – Кир Булычев, Василий Щепетнев, Юрий Достовалов, и др.

Смущенно переглянувшись с Лобовым, Суровин первый принялся за еду.

— Необходимо немного запить это превосходное блюдо! — продолжал Кучин. Он налил в бокалы красного вина и сделал большой глоток. — Нравится? Весь секрет этого шницеля в том, что его ни в коем случае нельзя пережарить, передержать то есть. Всего полминуты, но в кипящем масле. А предварительно отбить хорошенько. Вкусно, правда? — Он с наслаждением запихнул в рот огромный кусок говядины. Жевал не спеша, смакуя и умиляясь на глазах у смущенных гостей.

— Шницель и впрямь отменный, Илья Матвеевич, спасибо огромное, — поблагодарил Лобов, проглотив последний кусок. Потом сделал глоток из бокала и вытер салфеткой рот. — Но не пора ли перейти к делу. Вы, наверное, многое можете нам рассказать...

— О чем же? — вздрогнул Кучин. — Вовсе нечего рассказывать, если вы имеете в виду нынешнее утро и то, где я провел его. Я был на кафедре, я теперь временно заведующий кафедрой, после смерти... гибели Василия Нифонтовича... Так что с самого утра был в университете... Извините, — Кучин составил посуду на поднос и ушел на кухню.

— Вы бы в ванную, Всеволод Никитич, а? — намекнул Суровин. — За волосами.

— Всегда успеется, Николай Владимирович, — ответил Лобов. — Только я думаю, что это ни к чему.

— То есть как ни к чему?

— Проще говоря, Кучин не убийца.

— Ну вы даете, коллега! — изумился Суровин. — Может, тогда сразу, вот тут, скажете, кто убийца?

— Я, пожалуй, готов это сделать дня через два, после опроса всех знакомых Рябича. Но одно теперь знаю точно: Кучин ни при чем!

— А я вам не верю, представьте себе! — резко возразил Суровин. — Нужны четкие доказательства, Всеволод Никитич, вы же знаете! Наверху тем более никто не поверит вашим предположениям.

— Тогда пусть все идет по накатанному сценарию?

— Пусть, пусть идет! — отрубил Суровин. — И станем выполнять каждодневную, рутинную работу. Каждый свою. Я — расследовать, а вы — экспертизы проводить. — В голосе следователя слышалось едва заметное раздражение, и Лобов знал, что спорить в таких случаях бесполезно.

— Ну, тогда я руки мыть, — промолвил Лобов, взял салфетку, смахнул в ладонь крошки со стола и направился на кухню.

— Илья Матвеевич, — обратился он к хозяину, мывшему посуду, — со стола я вытер. Где можно руки вымыть?

— Да что же это вы, право слово! — засуетился Кучин. — Я бы и сам справился. Вот гостей-то поднапряг, а? Извините, ради бога!

— Ничего-ничего, никакого напряга тут нет. Так где помыть?

— В ванной, конечно, — Кучин кивнул в сторону прихожей. — Средний выключатель. Полотенце возьмите любое, они все чистые.

— Благодарю. — И Лобов вышел из кухни.

В ванной Кучина было роскошно: красивая плитка, суперская стиральная машина, всевозможные шкафчики, полочки, флакончики и тюбики. И конечно же, как полагается, расческа для волос на своем месте.

Лобов взял ее в руки и маленьким пинцетом подцепил несколько волосков. И вдруг его передернуло: моментально, едва поднес пинцет поближе, он узнал волосы с обуха кувалды, которой был убит Рябич.

«Чушь, — пробормотал он, — чушь, галлюцинация, быть не может».

Он вытащил платок, протер глаза, вытащил из футляра очки и протер линзы, надел очки и внимательно посмотрел еще раз.

«Бред полнейший! — в полный голос выругался он и спохватился, не услышали ли его в комнате. — Интуиция капризничает или вообще отказала? Рановато бы еще... Но ведь такого быть не может! Просто не может быть!» — И он, не доверяя себе, вытащил из кармана лупу, раскрыл ее и еще раз пристально рассмотрел волоски на кончике пинцета. Сомнений не было — такие же волоски присохли к обуху кувалды, найденной им под мостом.