Онлайн книга «Искатель, 2011 № 01»
|
Посмотрю, что из этого получится. Неизвестно, кто над кем посмеется в итоге. И на душе стало немного спокойнее и даже веселее. Вот оно, волшебное действие настоящего китайского зеленого чая! Чай я пил до донца чашки, потом чашку вымыл и выглянул в окошко. Не зря выглянул — издали увидел идущего в направлении дома 24 по улице Советской — моего дома, между прочим, — человека, похожего на Дмитрия Морозовского, претендента на звание второго шахматиста Теплинского района. На часах было только три, и я удивился — в это время Морозовский должен был вовсю работать. Надежда и опора района, птицефабрика была акционерным обществом, и каждый ее работник был отчасти и совладельцем. На фабрике платили пусть маленькую, но зарплату, но больше уповали на будущее, живя по принципу «нам бы день простоять да ночь продержаться». Директор слыл честным, умным и толковым человеком, на Канары не ездил, особняк не строил, джипом не обзавелся, и потому основания верить, надеяться и добросовестно трудиться у акционеров были: вдруг да и получится капитализм с человеческим лицом. И вот один из лучших работников, отличный водитель (яйца в город возить — работа не из легких, а у Морозовского бой при транспортировке нулевой) идет по улице, и идет явно ко мне. Странно. Еще страннее был его вопрос, когда я, не дожидаясь стука (чтобы не вздрагивать) встретил его у открытой двери. — Док, ты про куриный грипп что знаешь? — Почти ничего, — честно ответил я. — Не ветеринар, даже не инфекционист я. Хирург. Резать умею. — Резать! — И Митька, не сдержавшись, стукнул по стене. — Резать, мать-перемать! — Ты успокойся. Успокойся. Что случилось? — Аты не слышал? Уже, говорят, и по «Маяку» сообщили. — О чем? О пропавших людях? — Каких людях? Куры наши пропадают! — И он зарыдал. Я завел его в комнату. Митька не сопротивлялся, не сопротивлялся и «Гжелке», которую я налил. — У нас столько сил ушло... Мы так надеялись... — Ты толком объясни, что случилось? — Из области с утра приехали люди. Из ветнадзора, говорят. Ну, встретили их честь по чести, как полагается, а они возьми и объяви: куры-де ваши носители гриппа. Особой злокачественной формы. И потому их требуется зарезать и сжечь подчистую. А можно и так сжечь, живьем. — Откуда ж он взялся, грипп? Ваши куры что, больные? — Какое! Здоровее не видал. Отбраковка, падеж — ниже нижнего предела. Мы ж как с ними возимся! — Но почему под нож? — Нет, не под нож, то есть не сразу под нож. Должно подтверждение из Москвы прийти. А пока — карантин. — На фабрику? — На весь район! Он, куриный грипп, говорят, через людей передается. Правда? — Передается. — А на фабрике у нас, считай, со всего района работают. Вот на район и карантин. Вам что, в больнице не говорили? Вы ж в первую очередь знать должны. — Я рано ушел. Должны, конечно. Карантин — это не шутка. Но почему ты здесь? — Везти мне нечего. И некуда. И не только мне. Карантин, он всем карантин. На выезде из района пост, всех заворачивают. Ни въехать, ни выехать. Как при чуме. — Ты видел чуму? — не нашел более умного вопроса я. — По ящику. Американское кино. — А пост видел? — Ну! Я ж поехал в Черноземск, меня и завернули. Даже приблизиться не дали. Транспарант «Карантин», бетонные блоки посреди дороги, колючка и автоматчики. |