Книга Искатель, 2011 № 02, страница 79 – Алексей Шолохов, Владимир Лебедев, Станислав Родионов, и др.

Вот и тайне конец: Марат Александрович Курятников из умершей жены сделал мумию. Нет, не конец: надо разобраться с фирмой, торгующей трупами. Леденцов наконец-то дождался очереди со своим оперативным вопросом:

— Адрес колдовской фирмы?

— Я общался с каким-то мужчиной только по телефону. Даже с двумя молодцами из автобуса не разговаривал. Деньги переводил через банк.

Леденцов записал телефон фирмы и к следующему дню велел Курятникову приготовить все похоронные документы. В моей же голове бродил чисто юридический вопрос: можно ли распоряжаться телом усопшего без его предварительного согласия? Но вырвался другой вопрос:

— И где будете хранить Луизу?

— В алькове, — спокойно ответил Курятников, показав жестом на кровать «Мэрилин».

— Не по-христиански, Марат Александрович.

— А сжигать, а оставлять гнить в земле — по-христиански?..

Когда мы уже направились к выходу, Леденцов его спросил с вежливой улыбкой:

— А не боитесь?

— Чего?

— Что Луиза ночью придет к вам в постель?

Слово «мошенник», как правило, вызывает образ мелкого жулика. Банковских и промышленных воровских деятелей жуликами не зовут — тут иной масштаб, иная терминология. Например, захватчиков предприятий красиво именуют «рейдерами», но я о другом мошеннике.

По стране разъезжал оборотень: то он генерал ФСБ, то депутат Государственной думы, то крупный чиновник, то банкир. Завладевал деньгами, недвижимостью, акциями... Ареал его распространения — более двадцати городов. Оборотня задержали. Теперь требовалось разобраться, как он химичил, то есть надо расследовать. Была организована межведомственная бригада, куда попал и я.

Как снег на голову... Утром пришел на работу, к обеду сдал все дела, ночью выехал. Мне достались три города, три пытки: поезда, гостиницы, допросы, очные ставки, экспертизы — и опять поезда и гостиницы. От сухомятки и нервотрепки разыгрался мой гастрит и, судя по зеркалу, я сильно похудел. Одно утешение: ко мне был прикомандирован Леденцов, который иногда вместо кофе подсовывал мне суп...

Вернулись мы через три месяца. Есть у меня два любимых дерева — береза да клен. Березу люблю за тот щемящий сердце дух, которым она обволакивает себя после первого весеннего дождя. Но весну я прозевал, да и лето заканчивалось. Оставался клен, листья которого влекли к себе красками — от ярко-оранжевых до бледно-лимонных.

Первому я позвонил Эдику. Его телефон не отзывался. Еще дважды за день набирал номер и каждый раз натыкался на ответное глухое молчание. Тогда я решил к нему съездить, пока не загрузился срочными делами...

У Эдика я был лишь однажды, но его дом нашел легко. И тем более квартиру, большие старинные окна которой в бельэтаже смотрелись витриной. Смутила незнакомая деталь. Рядом с парадной дверью скромно висела стеклянная табличка со словами «Турагентство «Грифон». Название модненькое, но для турагентства несуразное. Грифоны — фантастические существа, что-то вроде лошади с крыльями? Птицы?

Тревожное чувство возникло без всякого повода. Неужели только потому, что грифоны с крыльями? Именно: все птицы, от коршуна до цапли казались мне подозрительными. Я прошагал дальше до двери квартиры Эдика, над которой еще одна табличка уведомляла, что именно здесь и находится турагентство. Ни звонка, ни окошечка... Я толкнул дверь и вошел....