Онлайн книга «Искатель, 2011 № 02»
|
— Коллега, что ты думаешь об этом неосторожном убийстве? — Думать о пустяках мне некогда. — Неосторожное убийство — пустяк? — Без комментариев, Рябинин. Считать гибель человека пустяком мог либо дурак, либо следователь неопытный. Впрочем, если нет ума, опыту не на что ложиться. — Послушай, Бонд... — Как? — То есть Бондарев. Ты этот материал сам-то читал? — Блин, за кого ты меня держишь? Сразу ознакомился. Но у меня по двум делам сроки горят. — Если ознакомился, то как этот Ладошин мог выбросить женщину на ходу? Он же вел машину? — Не попал, умник. За баранкой сидел не он, а его жена. — Кто это сказал? — Жена и сказала. Глава 5 От следователя вышел я каким-то обескураженным. Меня даже не оправдывал выпавший снежок, который от света фонарей мгновенно пожелтел. Неужели я надеялся отыскать в материалах дорожного происшествия намек на то, что Леха жив? Это как надеяться, что выпавший снег будет всю зиму лежать чистым. Или меня укололо последнее слово Бонда, оскорбившего меня «умником»? Но на дураков обижаться — самому дураком стать. Под фонарем я вынул из кармана бумажку с адресом матери погибшей. К ней я и пошел. Но через квартал скорого хода встречаться со старушкой расхотелось: я вспомнил, какую загадку мне подбросили, где и кто — Борис Борисович своим автомобилем, точнее, фигуркой сороки на капоте. Почему именно сорока, а не тот же пингвин? Глупое умей не начинать, и начатое умей кончать. Я зашел к матери погибшей — Елизавете Семеновне Ивановой, семидесяти лет. Пенсионерку почему-то удивило, как я узнал ее адрес. — Вы же давали объяснение работнику милиции... — А теперь что хотите? — Узнать побольше о вашей дочери: чем занималась, где работала, как себя вела, с кем дружила... Старушка полулежала на диване, к которому примыкал столик, заваленный таблетками и пузырьками. От перечня моих вопросов Елизавета Семеновна плотнее обвилась платком: ярким, расписным, павловопосадским. Зря я хотел обременить старушку необязательными, в сущности, вопросами, если меня интересовал лишь один: что она знает о связи дочери с Ладошиным? — Работа у Катерины была современная: не поймешь, что делает, — в турагенстве по эксклюзивным видам отдыха. К примеру, люди хотят ехать в Суздаль, чтобы поиграть там в футбол в лаптях. Катерина все боялась потерять какой-то статус. — Алкоголем или наркотой не баловалась? — Что вы! Она же худела. Делала себе ванны с каким-то белым скипидаром. Или кофейные обвертывания — обмажет себя кофейной гущей и сидит, как негр. В больной старушке жила неподобающая моменту энергия. Она посматривала на меня зорко, будто подозревала во мне квартирного мошенника. Опускала глаза, только лишь когда запивала таблетку. — Елизавета Семеновна, мне это кажется, но смерть дочери вас не очень печалит? — Я верующая. Чему печалиться, если душа покойного попадает прямо на небо? Да, на небе светло и просторно. Но ведь сперва зароют в глинистую землю. Беседовала пенсионерка охотно. Но разве я пришел для богословских дискуссий? После осознания моего внутреннего беспокойства — почему сорока, а не пингвин — время побежало скорее. Надо думать, надо действовать. Не упустить бы чего. Я заторопился и спросил прямо: — Елизавета Семеновна, а мужчина у нее был? — Жених, Владик Сокольский, но они два уж года как расстались. И эти два года Катя все свободное время не отходила от меня. |