Онлайн книга «Искатель, 2011 № 03»
|
После смерти жены всю свою неистребованную любовь Арбузов перенес на дочь. Он никогда и ничего не запрещал ей, никогда не внушал, что хорошо, а что — плохо, но Марина, однако же, не выросла балованной дочуркою богатого папаши. Она превратилась в статную, красивую девушку, знающую, чего хочет от жизни. Она никогда не точила зубы на отцовское наследство, предпочитая зарабатывать самостоятельно и, проведя младые годы в роскоши, к последней вовсе не стремилась. Не потому, что та ей опостылела, а исключительно из убеждения, что роскошь — это излишество, причем совершенно не обязательное. Что внутренний, душевный комфорт, положи его на другую чашу весов, всегда перевесит те удобства, которые окружают тебя в быту. Все это Серов знал. Что-то он выяснил, когда однажды на стол к нему легло дело Арбузова, что-то почерпнул из долгих разговоров с Мариной, а кое о чем поведал ему и сам Арбузов. Серов никогда не замечал за Арбузовым приступов ярости, необузданного гнева, но сейчас не мог дать гарантии, что сегодня такого не случится. Сделав последнюю затяжку, он затушил сигарету и спустился вниз. На улице он подошел к Вахитову, и тут из стоящего напротив коттеджа показался мужчина — один из двух постояльцев, которые прибыли под вечер тридцать первого. Арбузов перед своим отъездом ясно дал понять Серову, что это его личные гости, а потому на все их выкрутасы нужно смотреть сквозь пальцы. Естественно, драк и прочих беспорядков они устраивать не станут, но если вдруг по их душу явится пара-тройка девиц известного поведения, то препятствий чинить не следует. Серов сказал, что понял, и приготовил свои пальцы, чтобы сквозь них смотреть на возможные проблемы. Однако ни девицы, ни другие гости за минувшие дни у этих людей не появились. Вышедший на улицу постоялец был изрядно пьян, очень нетвердо держался на ногах, но выглядел каким-то растерянным. Взгляд его блуждал по сторонам, словно ища подмоги, широкая спина ссутулилась. Ничего общего с тем бравым молодцем, каким он прибыл сюда 31-го, подумал Серов. Мужчина был одет в домашнее трико, шлепанцы и легкую водолазку. Постояв несколько мгновений на крыльце, он завидел группу людей и, шатаясь, направился к ним. — Э, милиция! — бросил он небрежно. — А вы тут чего? А что это у вас тут? Вдруг он заметил тело Марины в снегу. Его лицо слегка вытянулось, выражая легкое удивление: — Труп? — Он недоверчиво покосился на Серова с Вахитовым. — Ну, здрасьте, я ваше здрасьте!.. — Он покачнулся и неуверенно указал на свой коттедж. — Так и у меня там то же самое — дружок мой, Равилька... А далее последовал шутовской приглашающий жест: — Прошу-с... Переглянувшись, Серов с Вахитовым быстро зашагали в предложенном направлении. Полуодетый постоялец заковылял следом. Труп они обнаружили в одной из спален. Мужчина, завалившись на бок, в одних трусах лежал на кровати. Глаза были закрыты, лицо выражало полнейшее умиротворение, словно бы покойник просто прикорнул на часок; под носом, над верхней губой виднелись остатки белого порошка. Серов перевел взгляд на прикроватную тумбочку. На ней, разбитая на аккуратные, ровные дорожки, была рассыпана горстка, возможно, того же самого порошка. Вахитов повернулся к пьяному постояльцу: — Рассказывай... Выходило так, что вечера постоялец — звали его Альберт Максимов — хорошо набрался и уснул. Друг его — Равиль Файзиев — оставался бодрствовать. Проснувшись утром с сильного похмелья, Максимов сначала громко позвал Файзиева, но ответа не получил. «Приняв на грудь» около стакана, Максимов подождал, покуда ему не станет лучше, а почувствовав облегчение, отправился в соседнюю спальню будить дружка. Там он и нашел его, уже остывшего. |