Книга Искатель, 2011 № 03, страница 5 – Константин Кривчиков, Владимир Соколов, Андрей Ивахненко, и др.

— Нормально, все образуется, Вера, — ответил Иван Иванович и задал вопрос: — Приметы ребят запомнила, Вера? Как выглядели? В чем были одеты?

— Какие приметы? Все же произошло очень быстро — в течение минуты. Я запомнила только одного, «черного», глянула на него, когда он заговорил с нами.

— Сможешь его опознать?

— Наверное, смогу.

— Нож у кого-нибудь видела?

— Видела. Большим ножом «черный» резал арбуз, когда мы проходили мимо бревна, на котором сидели ребята.

Поквартирный обход участкового ничего нового не дал. Лишь один житель «хрущевки» с третьего этажа вышел около двенадцати ночи покурить на балкон и видел, как со стороны пустыря пробежала группа молодых ребят. Но эти показания никак не могли помочь в раскрытии тяжкого преступления. Милиция, как обычно, несколько дней суетилась и бегала в поисках преступников, а потом активность упала, наслоились новые преступления. В лесу у реки нашли труп мужчины с перерезанным горлом, обворовали сберкассу, убили инкассатора. Что уж тут отвлекать силы и средства на поиски насильников? Потерпевшая жива и здорова, тяжких последствий изнасилования не наступило. Пусть опер Васькин в общем порядке и занимается розыском. А у опера, кроме изнасилования, еще десять нераскрытых преступлений. Мелкие размотать легче, чтобы увеличить процент раскрываемости на участке. Вот Васькин мелочевкой занимается в первую очередь, а до розыска насильников гражданки Аникиной просто руки не доходят. А прокуратура, как известно, розыском преступников не занимается. На это есть уголовный розыск в системе МВД, а прокуратура ведет следствие, констатирует факты, фиксирует доказательства, предъявляет обвинение. То есть работает с живыми, а не с мифическими преступниками, которые бегают из угла в угол, как крысы на тонущем корабле. Мангуст-опер вначале должен поймать крысу-бандитку, а потом капитан-следователь прокуратуры решит, что с ней делать. Выбросить за борт или отдать тем же крысам на съедение. Вот такая получается «картина маслом».

Поэтому и следствие в городе Вольске по делу об изнасиловании шло ни шатко ни валко. Следователь прокуратуры Силкин ждал, когда опер Васькин наконец найдет насильников, а Васькин в это время искал пьяницу Дуньку Кулакову, которая сперла белье с веревки гражданки Культяпкиной Татьяны.

С момента изнасилования прошел месяц, а в жиденькой паке по этому делу и конь не валялся. У Силкина было еще с дюжину громких дел об убийствах и крупных хищениях, по которым обвиняемых искать не нужно было, а требовалось предъявлять им обвинения и спихивать дела в суд. А для этого нужно много времени. До дохлого дела об «изнасиловании» руки не доходили. Найдет Васькин подозреваемых, вот тогда прокурорская следственная машина заработает на полную мощность. А пока Силкин перекладывает кипы папок, доходит до тонкой папочки об изнасиловании, тяжело вздыхает, для порядка перелистывает бумаги, а потом засовывает папочку в самый низ стопки. Зевает, потягивается и обреченно говорит: «Завтра срок по делу заведующего торговой базой Тяпкина заканчивается. Опять ночь не спать — обвинительное печатать».

...Тем временем Аникина Галя выписалась из больницы, сидела дома и медленно приходила в себя. На бледных щеках несчастной появился румянец, но в глазах по-прежнему стояла бездонная тоска и безразличие. По ночам ее мучили кошмары. Ей снилось, что стая мерзких чудовищ с огромными клыками, слюнявыми пастями и окровавленными мохнатыми лапами набрасывалась на нее, терзала ее тело острыми когтями, а внизу живота Галя чувствовала нестерпимую боль. Она во сне пыталась закричать, но не могла этого сделать, голова гудела, как раскаленный шар, и девушка просыпалась, дрожа от страха и омерзения. Она находилась под наблюдением психиатра, который выписал ей таблетки, от которых еще больше болела голова и все время тянуло в сон. А заснуть-то она долго не могла, и сон переходил не в отдых, а в мучение.