Книга Искатель, 2011 № 03, страница 21 – Константин Кривчиков, Владимир Соколов, Андрей Ивахненко, и др.

Нил Маркович, не откладывая дела в долгий ящик, поехал в городской морг к судебно-медицинскому эксперту Рудаку Павлу Николаевичу. Под тяжелыми сводами мрачного подземелья находились морозильные камеры с десятками тел усопших: умерших своей смертью, раздавленных колесами автомобиля или погибших от пули жестокого убийцы. Все «жмурики» — и взрослые, и дети, и женщины, и мужчины — были на равных в этом царстве мертвых. Посередине помещения стоял большой гладкий мраморный стол с подведенными к середине двумя кранами с горячей и холодной водой. Внизу по цементному полу проходили наклонные желоба для стока крови и воды, которые мутными потоками устремлялись вниз, в канализацию.

В углу помещения стояло несколько гробов разных размеров. Они были привезены сюда родственниками, чтобы после вскрытия забрать своих родных и близких для перевозки на кладбище. Вверху под потолком мерцали яркие люминесцентные лампы, вызывая раздражение присутствующих. В холодном воздухе стоял приторно-сладковатый запах мертвечины, крови и гнили.

По мрачному каменному гроту, как привидение, разгуливал мужчина в резиновом фартуке мясника, у которого не хватало в руках большого топора или хотя бы длинного столового ножа.

Посетитель подошел к хозяину подземелья и представился:

— Я — следователь по особо важным делам прокуратуры Саратовской области Родионов Нил Маркович, а вы, как полагаю, судебно-медицинский эксперт Рудак Павел Николаевич?

— Вы не ошиблись, товарищ, — дыхнул свежим запахом спирта потрошитель трупов, — извините, после очередного вскрытия немного принял на грудь. Чем могу быть вам полезен?

— Вы не помните дело об изнасиловании Аникиной Галины? Года три назад это было, а вы еще выезжали на место происшествия.

— Помню, конечно! Пойдемте, Нил Маркович, наверх, в мой кабинет, а то тут холодно.

Об ужасных запахах медик даже и не вспомнил: То ли он принюхался и привык, то ли принятый вовнутрь спирт начисто отбивал всякие посторонние запахи.

— Да, было такое дело. Потом его закрыли непонятно почему, — войдя в свой кабинет, сообщил эксперт.

— А не знаете, почему не проводилась биологическая экспертиза?

— Так от следователя постановление было только о назначении медицинской экспертизы по определению тяжести телесных повреждений. А биологическая экспертиза не назначалась, тоже не знаю почему. Но я на всякий пожарный случай ватные тампоны с мазками потерпевшей высушил и поместил в морозильную камеру. Образцы и сейчас находятся в целости и сохранности.

— Какой вы молодец, Павел Николаевич! Я на это и рассчитывал. Вот постановление о назначении биологической экспертизы и образцы спермы четырех человек. Постарайтесь поскорей дать заключение.

— Конечно, непременно сделаю, через недельку позвоните или оставьте свой телефон.

— Не через недельку, дорогой доктор, а как можно раньше. Дело очень серьезное, заволокиченное, а сейчас открылись новые обстоятельства, — просяще произнес следователь.

— Хорошо! Завтра же возьмусь за работу. Я, простите, на все руки от скуки. Специалистов в Саратове не хватает, поэтому я и химию и биологию на себя взял. На курсах подучился. Только за скорость... — замялся эксперт, — как бы это сказать... магарыч с вас, Нил Маркович!

— Как? — удивился следователь. — И с областной прокуратуры магарыч берете? Ну да ладно! Будет вам магарыч, — скрепя сердце, пошел против своих принципов «важняк».