Книга Мы не отбрасываем тени, страница 51 – Ли Тонгон

— Видели вчера новости? Видео похитителя студентки. Знаете, поймали того, чей силуэт попал на видеорегистратор? – говорит он, подходя ближе.

— Мне неинтересно. Как вы узнали, что я пришел именно сейчас?

— А, это, – игриво протягивает он. – Я подумал, что вам уже пора быть здесь, и вышел подождать. К тому же нужно сказать кое-что важное.

Ли Чинсу пристально смотрит на меня. Сейчас мой рассудок наполовину помрачен, эмоции скачут. Накатывает беспричинное раздражение. Рациональность давно покинула меня.

— О чем речь.

— Судя по вашему виду, вы прятались на улице, но Ким Пхильчжон не охотится за вами. Не беспокойтесь.

От его слов мои нервы натянулись как струны.

— Черт, откуда тебе это знать?

— Эге-эй, – тянет он, – ну зачем вы так. Я ведь навел справки. Вы для меня важный человек. Я за всем присматриваю. Кстати, если мы хорошо справимся с этим делом, не хотите ли и дальше со мной работать?

Ли Чинсу постукивает носком туфли по залитому водой асфальту.

— Что?

— Не «что», а если прямо – давайте вместе заниматься политикой. С моими мозгами и вашими способностями мы изменим Корею. Дело Ким Пхильчжона сейчас лишь часть моего большого плана. Верхушка айсберга, так сказать.

Ли Чинсу медленно обходит меня по кругу.

— Вы не тот человек, который должен вкалывать на заводе или заниматься заказными убийствами. Верьте мне. Я в вас верю. За десять лет мы приберем Корею к рукам. И я посажу вас на одну из самых высоких должностей в стране.

Он останавливается и, подняв указательный палец, указывает в небо.

— Нет. На этом мы закончим. Я заработал достаточно, чтобы больше не работать на заводе. Я просто… хочу жить тихо где-нибудь в деревне. Извините.

Бессильно машу рукой. Напряжение, сковывавшее нервы, спало, а вместе с ним исчезли беспричинное раздражение и ярость. Внезапно навалилась усталость. Теперь я хочу просто жить нормально. Мне надоело убивать. Посмотрите на мой нынешний вид. Если я продолжу работать с Ли Чинсу, очевидно, что не избегу участи еще более жалкой, чем сейчас. И какой там прокурор будет менять Корею, а я сяду на верхушку? Ли Чинсу тоже по-своему безумен.

— Ну же, ну же, в чем проблема? Наденете костюм, приколете депутатский золотой значок – и все будут выслуживаться перед вами. Вы можете подумать: «Я же убивал, какой еще значок?» Но там, в Голубом доме^[18], полно людей куда грязнее вас. Даже если вы грязнее всех – я смогу сделать так, чтобы вы получили значок. Деньги? Их может не хватать. Но вы получите столько, что и вы, и ваши родители, и все родственники будут обеспечены до конца жизни. Я это устрою.

Под его властным тоном я сам не заметил, как вслушался. Невероятная уверенность, убежденность в своей правоте; только сейчас я понял, что у него глаза, которые видят людей насквозь. Но я больше никогда, ни за что не буду работать с Ли Чинсу. Я уже все решил.

— Я сказал: хватит. Пусть этот раз будет последним.

Бессильно качаю головой.

— Мои слова кажутся вам странными? Вы сейчас думаете, что это невозможно. «Как прокурор и убийца могут изменить Корею?» – вот о чем вы думаете! Но я всю жизнь делал невозможное возможным и буду продолжать. Просто верьте мне.

— Сказал же – завязываю, – говорю я, глядя ему прямо в глаза. Сейчас во мне лишь клокочет безграничный гнев. От моего решительного отказа лицо Ли Чинсу мрачнеет.