Книга Инженер. Система против монстров 11, страница 45 – Сергей Шиленко, Гриша Гремлинов

— Найди того, чьё сердце тронуто тьмой, — прошелестел лич.

Мантия вздрогнула, внимая приказу, а Зултакар невозмутимо продолжал:

— Того, в ком есть трещина. Того, кто хочет, но не смеет. Того, кого совесть уже не держит.

Мантия покорно дослушала напутствие и рванула вперёд. Теперь артефакт напоминал огромного ската, грациозно распластавшегося на мелководье. Она поднималась всё выше и постепенно сливалась с тяжёлыми тучами, которые уже основательно заволокли горизонт.

Зултакар остался стоять у арки, задумчиво глядя на раскинувшийся внизу лесопарк. Холодный ветер трепал полы его одежд, а золотой череп на посохе тускло поблёскивал в сером свете.

— Восемь часов, — тяжело вздохнул лич. — Может, двенадцать. Этого должно хватить.

Ершов стоял перед голографическим экраном «Техно-Ока». Руки скрещены на груди, щетина подсвечена синеватым отблеском проекции. Запись уже почти дошла до конца. Соболев на экране произносил слова про общую сторону и про «своих не бросаем».

Я смотрел на Ершова.

Маг Истины умел слушать. Не так, как слушает большинство людей — вполуха, пока в голове уже готовится ответ. Он слушал по-настоящему, с прищуром, чуть наклонив голову, словно собака, уловившая далёкий звук. Мимика почти нулевая. Только один раз, когда Соболев назвал уровень лича, бровь опера чуть дёрнулась вверх.

Запись кончилась, экран погас.

Ершов молчал ещё секунд десять.

— Не вижу, — произнёс он наконец. — И не чувствую.

Я отключил интерфейс и поднял взгляд.

— Совсем?

— Совсем, — Тарас потёр переносицу и повернулся ко мне. — Ни одной фальшивой ноты. Видеозапись, конечно, а не живой разговор, так что мой внутренний полиграф работает вполсилы. Но интонации чистые. Паузы естественные. Он не подбирает слова, не выстраивает конструкции, в которых можно спрятать враньё. Говорит, как привык — рублеными фразами. Так что полковник не врёт. Но не исключено, что он просто грамотно молчит о том, чего сообщать не собирается.

— То есть, никаких гарантий, что это не ловушка?

— Верно, — кивнул бывший полицейский. — Ложь я слышу. Умолчание — нет. Он тебе многого не сказал, Иванов. Но что сказал, то почти наверняка правда. Скажем, с гарантией девяносто процентов.

Я обдумал это, машинально постукивая пальцем по столу.

— Ну, хоть что-то, — сказал я. — По крайней мере, не вражеский актёр, натасканный на камеру.

— Это не актёр, — Ершов покачал головой. — Это офицер старой закалки. Умеет молчать, умеет давить. И правильно располагать собеседника тоже очень хорошо умеет. Ты вовремя оборвал разговор. Ещё немного, и он бы начал тебя раскручивать, а не ты его.

— Ну-с, через трое суток нас ждёт новый раунд словесной дуэли, — усмехнулся я. — И хорошо, если только словесной.

Ершов мрачно кивнул.

— Внуково, значит, — он немного прошёлся по мастерской. — Уже прикинул состав делегации?

— Прикидываю, — кивнул я. — На встречу полечу сам, возьму Искру, Степана в качестве пилота и ещё пару человек. Ты тоже с нами отправишься в обязательном порядке.

— Вот Искру зря, — покачал головой опер. — Девчонка за языком не следит. Хотя… язык у неё как раз такой, что любой допрос обернётся в её пользу. Соболев сам запутается.

Мы оба усмехнулись.

— Завтра у нас другая экспедиция, — сказал я. — Плывём за вертолётом.