Книга Инженер. Система против монстров 10, страница 122 – Сергей Шиленко, Гриша Гремлинов

— Прометей, кто там?

— Визитёр, — доложил андроид, не поворачивая головы. Теперь он имел доступ ко всем камерам, включая ту, что наблюдала за входом в подвал. — Идентификация: Сокол. Статус: штрафник. Уровень угрозы: минимальный.

Надо же, не ожидал, что он захочет пообщаться. Даже любопытно, что ему надо. Решил пожаловаться на сломанную метлу?

— Пусти, — бросил я.

Наверху щёлкнул электромагнитный замок. Дверь со скрипом отворилась, и по бетонным ступеням вниз зашаркали тяжёлые шаги.

В проёме показался Соколов. Он выглядел ещё хуже, чем за завтраком. Потрёпанная фуфайка, грязные штаны, на лице трёхдневная щетина и выражение вселенской усталости. Он остановился на последней ступеньке, не решаясь войти в круг света от «Фонарщика». Его взгляд скользнул по сваленным в кучу частям доспеха, по гудящему «Тиглю», по мне, и в нём не было ничего, кроме глухой, застарелой ненависти.

— Что тебе? — спросил я, не меняя позы.

Он сглотнул. Перевёл взгляд на Прометея, задержал его на секунду, затем снова посмотрел на меня.

— Я… поговорить, — выдавил он.

— У тебя есть тридцать секунд.

Эта фраза, кажется, выбила из него остатки спеси. Он шагнул вперёд, в свет.

— Короче, — начал он быстро, без энтузиазма, будто отбывал повинность. — Тут четверо свалить собираются. Ночью.

Я молчал. Только сел прямее, положив локти на подлокотники кресла.

— Имена, — потребовал я.

— Максим Орлов, — Сокол загибал пальцы на грязной руке. — Ну, этот, студент который, ветродуй. Фрост. Гэндальф. И Сталкер.

Он назвал имена и замолчал, ожидая моей реакции.

Я тоже молчал. Просто смотрел на него. Мои пальцы сами собой начали ритмично барабанить по подлокотнику. Тук. Тук. Тук. Единственный звук в наступившей тишине.

— Они недовольны мана-налогом, — продолжил Сокол, не выдержав паузы. — Считают, что ты за ними следишь. Что узурпировал власть. Хотят уйти к группе Севера, в Опалиху. Следующей ночью. Собираются оглушить старика на КПП или принудить открыть ворота. И ещё машину хотят угнать.

Он выпалил это всё и снова замолчал. Никакого раскаяния или верности фракции я в его словах не расслышал. Нет, я видел другое. Отчаянную, жалкую надежду. Он принёс мне информацию. Сделал что-то полезное. И наверняка ждал награды. На снятие ошейника он рассчитывать не может. А вот на смягчение наказания, да хоть на пачку сигарет — очень даже да.

Я продолжал барабанить пальцами. Тук. Тук. Тук.

Старика Василия трогать… Это они зря. Очень зря.

— Ты всё сказал? — спросил я наконец.

— Всё, — кивнул Сокол.

— Хорошо. Можешь идти.

Он замер. На его лице промелькнуло недоумение, сменившееся обидой.

— И это… всё? — переспросил он.

— А ты чего-то ещё ждал? Медаль? Благодарность? — я чуть приподнял бровь. — Ты выполнил свой долг перед фракцией, которая тебя кормит. Возвращайся к работе, Соколов. Двор сам себя не уберёт.

Лёгкая гримаса боли и унижения исказила его черты. Он понял. Никаких поблажек не будет. Его донос приняли как должное, как часть его штрафных работ. Он скрипнул зубами, развернулся и, не говоря больше ни слова, поплёлся вверх по лестнице. Стальная дверь за ним захлопнулась с финальной, тяжёлой точкой.

Я перестал барабанить пальцами.

— Создатель, — голос Прометея нарушил тишину. — Каковы будут ваши дальнейшие действия в отношении группы заговорщиков?