Книга Инженер. Система против монстров 10, страница 115 – Сергей Шиленко, Гриша Гремлинов

Он развернулся и зашагал к выходу. Толкнул тяжёлую дверь, выходя на холодный утренний свет. Солнце ударило по глазам. На секунду зажмурился. Затем его лицо снова превратилось в непроницаемую каменную маску. Он подошёл к стене, поднял метлу, взялся за ручку вонючего ведра и, опустив голову, потащился к следующей куче дерьма.

Влево-вправо. Влево-вправо. Дворник продолжал свою работу.

Завтрак для него закончился полтора часа назад. Пшённая каша с жареными мутантскими котлетами, хлеб, чай. Кормили штрафника из общего котла, не хуже других работяг. Он подозревал, что это часть политики Алексея. Не унижать лишением еды, но дать ему прочувствовать своё новое место через плевки от остальных членов фракции.

Политика работала.

Он подошёл к следующей секции двора. Там, у стены хозяйственного корпуса, прислонились друг к другу несколько деревянных поддонов. Между ними набился целый ворох листьев. Сокол сдвинул поддоны. Поддал метлой.

И тут услышал голоса.

Выглянул за угол пристройки. Там стояли четыре фигуры, в узкой полосе тени между складом и забором отеля. Сокол стоял у поддонов, но вроде бы, никто из четверых его не видел.

Максим Орлов. Фрост. Гэндальф. Сталкер.

Они были в куртках, в тёплых перчатках. Холодное утро давало о себе знать. Гэндальф держал в руках пластиковый стаканчик, над которым клубился пар. Максим жестикулировал. Голоса они не повышали, но двор был пустой, ветра не было, и звук до Сокола доносился хорошо.

Парень замер. Валить надо… и быстро, пока не засекли. Просто взять метлу, повернуться и уйти к противоположной части двора. Не слушать. Не подглядывать. Потому что их дела его не касаются. Он никто. Штрафник. Мусорщик. Дворовый пёс в ошейнике.

Нога сделала шаг назад.

— … Иванов умный мужик, не спорю, — донеслось от угла, — но это не значит, что он должен распоряжаться мной как своей собственностью!

Голос принадлежал Максиму. Напористый, молодой. Голос человека, который привык спорить в аудитории и думает, что это работает везде.

Сокол остановился.

— Он не распоряжается тобой, — возразил Гэндальф. — Он ввёл общественный налог.

— Да одно и то же! — Максим понизил голос, но сдержать гонор не смог. — Моя мана — MOЯ. Я её произвожу, я её трачу. Только мне ею распоряжаться! С какого перепуга я должен её сдавать в какой-то «общий котёл»? Мы что, в колхоз записались?

— Технически, да, — сухо ответил Фрост. — У нас, это самое, коллективное хозяйство. То есть колхоз.

— Вот именно!

Сокол опустился на корточки. Сделал это плавно, не издав ни звука. Старая привычка. Залечь, затаиться, слушать.

— Ну, смотри, — произнёс Сталкер, — он же объяснил, зачем. Второй вал. Эмиссары. Мы все видели таймер.

— Я всё видел! — Максим остановился. — И таймер видел, и андроида этого, Прометея. Ты чё, думаешь, я не понимаю серьёзность ситуации? Понимаю! Но кто вообще решил, что именно Иванов будет командовать? Вот это объясни мне! На каком основании?

— На том основании, что он убивает мутантов охренительного уровня, как орешки щёлкает, — лаконично ответил Фрост. — Эмпирически доказал профпригодность.

— Ха! Убивает. Молодец, стал паханом. Гениальная логика!

— Максим, ты говоришь, как будто есть альтернатива, — подал голос Гэндальф, отпивая из кружки. — Кто вместо него? Ты?