Книга Инженер. Система против монстров 10, страница 111 – Сергей Шиленко, Гриша Гремлинов

Данных достаточно. Картина наконец стала полной.

— На сегодня хватит, — произнёс я. — Прометей, вся телеметрия у тебя?

— Зафиксирована, обрабатывается, — подтвердил андроид.

— Хорошо. Пересчитай потребность в Эфириуме, исходя из обновлённых данных. Варягину нужно больше, чем мы планировали.

— Принято.

Искра стянула с головы шлем, зажав его под мышкой. Рыжие волосы рассыпались по плечам, слипшиеся от тепла внутри брони.

— Лёха.

Я посмотрел на неё.

— Чего?

— Ушки всё ещё в проекте? — с ехидцей уточнила пиромантка.

Удержать лицо не удалось. Заулыбался, хотя и сжал зубы заранее.

— Да. Всё ещё в проекте.

— Супер! — воскликнула Олеся и ушла вслед за отцом к отелю, снимать доспех.

Искра последовала их примеру. Во дворе остался только Горыныч в фартуке и шкворчащее мясо. Ещё Прометей, который стоял рядом со мной.

— Идём в подвал, — скомандовал я. — Работы полно.

Метла скребла по плитке с тупой, монотонной настойчивостью. Влево-вправо. Влево-вправо. Шелест сухих листьев, чавканье какой-то полужидкой дряни под подошвой, скрип черенка в задубевших кулаках.

Утро выдалось холодным. Осень в Красногорске пахла прелой травой, горелыми дровами и, хочешь не хочешь, чем-то терпким и органическим, доносившимся от загона в дальнем конце двора. Дмитрий Соколов, некогда наводчик БТРа и боец ЧВК, а ныне главный уборщик территории, с остервенением смёл в сторону очередную кучу листьев.

Рядом на асфальте красовалась клякса помёта. Тёмно-зелёная, густая, с характерным переливом.

— Куролиски, — выдохнул Сокол.

Он выпрямился, потёр поясницу и с ненавистью посмотрел в сторону беседки. Рядом с ней, между каменными вазонами, резвилась орава этих паршивцев. Олесины питомцы, отпрыски Кровавой Наседки. Они много жрали, быстро росли и уже освоили примерно треть территории отеля. И гадили они масштабно. Хоть экскаватором разгребай.

— Твари, — тихо выдохнул Сокол.

Он зачерпнул дерьмо совком, кинул в ведро и потащился к следующей луже.

Из столовой, через приоткрытое окно, доносился запах кофе и вкусной еды, кто-то смеялся. Суета завтрака, начало смены. Сытые и весёлые работники расходились по своим делам. День начинался для них нормально. Как до апокалипсиса. Почти.

Думать Соколу было некогда. Но в то же время это единственное занятие, которое никто не мог контролировать. Поэтому он думал обо всём. Точнее, думал об одном и том же, снова и снова, как человек, который ковыряет больной зуб языком, зная, что будет больно, и всё равно не может остановиться.

Он думал о Марине.

Видел её сегодня в коридоре. Она шла с Сильвером, о чём-то переговариваясь. Шла свободно. Ногу ей залечили, двигалась она уже без хромоты. В руках банка газировки. На лице та самая, отточенная до совершенства маска непроницаемости, которую он помнил с детства. Когда их пьяная мать орала из-за закрытой двери, Марина надевала эту маску. Ничего не вижу, ничего не слышу, меня здесь нет.

Он притормозил тогда в коридоре. Сказал:

— Привет.

Марина посмотрела на него и… ничего. Только холодное, колючее разочарование в глазах. Словно он был сломанной вещью, которую уже не починить. И это оказалось больнее всего. Больнее побоев, больнее унижения, больнее этого проклятого ошейника. Взгляд сестры скользнул по растрескавшимся губам, по грязным перчаткам, по фуфайке. Потом она снова посмотрела на Сильвера и продолжила разговор: