Книга Инженер. Система против монстров 8, страница 121 – Сергей Шиленко, Гриша Гремлинов

— О, явилась, — прокомментировала Искра достаточно громко, чтобы её услышала половина зала. — Та самая тварь, из-за которой Мишка чуть на тот свет не отправился?

Я мрачно кивнул.

Рейн остановилась посреди зала, стиснув кулаки. Она видела всё. Полный зал людей, смотрящих на неё с неприязнью и страхом. Видела Медведя — живой укор её безрассудству. Видела своих товарищей, Сильвера и Полкана, сидящих отдельно, как прокажённые. И видела Сокола. Её брат, её Димка, с ведром и тряпкой в руках молча убирал объедки с одного из освободившихся столов, не поднимая головы. Его штрафная работа была видна всем, как клеймо на лбу. Он старался не смотреть на сестру, сгорбившись, словно хотел стать невидимым.

И она видела меня. Я не собирался подниматься и прерывать ужин. Просто сидел и ел, словно в зал вошла официантка. Варягин подвёл её к нашему столу. Когда она остановилась напротив меня, я дожевал кусок, проглотил, запил и лишь потом посмотрел на неё. Кивнул в сторону пустого стула.

— Садись, — буднично сказал я. — Поешь сначала.

Это выбило её из колеи сильнее, чем удар под дых. Она ожидала чего угодно: угроз, обвинений, унижений. Но не этого. Не этого демонстративного, оскорбительного спокойствия. Она замерла, её лицо окаменело.

Варягин без лишних слов обошёл стол и сел на свободное место рядом с дочерью, всем своим видом показывая, что его миссия конвоира окончена. Взял вилку с ножом и продолжил прерванную трапезу. Рейн стояла. Все молчали. Она смотрела на меня, я смотрел на неё. Казалось, это будет длиться вечно.

— Садись, тётя, — вдруг звонко сказала Олеся. — Это очень вкусная курочка! Правда! Она хотела вас убить, а теперь мы её кушаем. Дядя Лёша говорит, что это справедливость.

Лицо Рейн дрогнуло. Она опустила взгляд на девочку в серебряной диадеме, на её невинное, серьёзное личико. Что-то в этом детском голосе, в этой абсурдной ситуации пробило её броню. Марина шумно выдохнула сквозь сжатые зубы, её плечи поникли. Резким, рваным движением она отодвинула стул и села.

Ужин продолжился. Звяканье вилок и ножей снова наполнило зал. Разговоры возобновились, но уже тише, приглушённее. Все косились на наш стол. Рейн сидела, уставившись в пустую тарелку. Она не притронулась к еде.

— Попробуй, — с ехидцей сказала Искра, демонстративно накладывая себе наггетсов. — Мясо просто божественное. Нежное, сочное, с лёгкой пряной ноткой. Говорят, адреналин, выброшенный в кровь перед смертью, делает мясо особенно пикантным.

Рейн даже не повернула головы. Однако она посмотрела на горы мяса. На тарелку с хлебом. Настоящим хлебом, а не сухарями.

— Мука, сухое молоко, яичный порошок, а дальше всё по обычному рецепту, — сообщила Искра, заметив взгляд красноволосой.

— Не отравлено, если что, — заметил Фокусник.

Рейн неуверенно взяла вилку.

— Приятного аппетита, — с издёвкой и торжеством бросила Искра.

Следующие минут десять наша «гостья» молчала. Просто ела. Да с таким остервенением, будто голодала месяц.

— Что ты собираешься делать? — резко спросила она, поднимая на меня глаза. В них снова плескалась та самая злость, смешанная с отчаянием.

Я отложил приборы, вытер губы салфеткой.

— Для начала, доесть ужин, — сказал я.

— Я не про это! — почти выкрикнула она. — Со мной! С моими людьми!