Книга Инженер. Система против монстров 3, страница 29 – Сергей Шиленко, Гриша Гремлинов

«Ты виноват в смерти Сумрака!» — ударная нагрузка, резкая, как удар кувалдой. Я распределил её по всей ферме перекрытия, перенаправив напряжение на опорные узлы, на воспоминания о спасённой Вере, о вытащенном из передряги Борисе. Конструкция выдержала.

«Твоя семья мертва!» — статическая, давящая нагрузка. Я противопоставил ей расчёт на усталостную прочность. Моя надежда — это материал с бесконечным пределом выносливости. Он может выдержать миллионы циклов нагрузки, не разрушаясь.

«Давление? — мысленно усмехнулся я, чувствуя, как хватка монстра слабеет. — Я знаю, как рассчитывать давление на несущие элементы. Твоя атака не превышает допустимых значений».

Кровавый Цветок уже не знал, чем ещё меня пронять. Он замешкался…

И тогда я перешёл в атаку.

Хватит обороняться. Достаточно строить крепости. Пора возводить осадные машины.

Я обрушил на него лавину. Лавину холодного, безжалостного, структурированного порядка.

Первой пошла в бой статика. Я мысленно спроецировал на него конструкцию мостовой фермы. Сотни стержней, тысячи узлов. И заставил его примитивный, хищный разум решать задачу. Определить нулевые стержни. Я видел, как его ментальные щупальца путаются в этой геометрической паутине.

Затем я ударил термодинамикой. Второе начало. Неумолимый рост энтропии. Я показал ему Вселенную не как сад, полный питательной маны, а как гигантскую, остывающую тепловую машину, стремящуюся к равновесию. К тепловой смерти. Показал ему неизбежность распада любой упорядоченной системы, включая его собственную. Показал, что его существование — лишь краткий, бессмысленный всплеск на пути к абсолютному нулю. Запах сладкой гнили на мгновение сменился ледяным дыханием космической пустоты.

И, наконец, я нанёс последний удар.

Чистой, дистиллированной, безжалостной математикой.

Я швырнул в его сознание бесконечные ряды Фурье, раскладывающие любую, даже самую хаотичную функцию на сумму простых гармоник. Я заставил его смотреть в бездну фракталов, где в каждой точке скрыта бесконечная сложность. Я заполнил его разум трансцендентными числами, не имеющими конца и периода.

Его разум, созданный для простого цикла «соблазнить-поглотить-переварить», не был готов к этому. Он попытался объять необъятное. Попытался вычислить бесконечность.

Я почувствовал, как его ментальная система перегревается. Как в его сознании возникает фатальная ошибка. Синий экран смерти для мутировавшего цветка-людоеда.

Связь оборвалась.

Оглушительный треск, будто лопнул высоковольтный кабель, вернул меня в реальность. Запах гниющих роз исчез, сменившись запахом крови. Боль, до этого приглушённая, снова взорвалась в каждой клетке тела. Голова гудела так, словно по ней били молотом.

Я с трудом разлепил веки. Надо мной склонилось бледное, перекошенное от страха и ярости лицо Искры. Её рыжие волосы растрепались, на щеке красовалась свежая царапина.

— Лёха! — выпалила она срывающимся голосом. — Да очнись ты, придурок!

Хлёсткая пощёчина обожгла щёку:

— Не смей отключаться, слышишь⁈ Не смей! Убью, блин!!!

Вторая пощёчина. Я поморщился.

— Да слышу я, слышу… — прохрипел я, пытаясь сфокусировать взгляд. — Хватит!

Девушка замерла, её рука застыла в воздухе. В глазах, расширенных от ужаса, блеснули слёзы. Но она тут же смахнула их, и на лице снова появилась привычная язвительная маска.