Книга Гарем на шагоходе. Том 12, страница 72 – Гриша Гремлинов, Тайто Магацу

— Слить репозитории? — с удивлением уточнила Ди-Ди. — Гудвин, ты хотел сделать ей свадебное предложение?

— ЗАБУДЬ! — взревел он. — Я БЫЛ НЕ В СЕБЕ! И НИЧЕГО НЕ ГОВОРИЛ!

Механик хрюкнула, но действительно быстро забыла. Потому что на экране творилось цифровое чудо, и всё её внимание было посвящено этому священнодейству. Сферический храм превратился в мастерскую безумного бога-часовщика, решившего собрать Вселенную заново.

Кристаллы «Демиурга» больше не пели, они ревели. Но это был не шум, а симфония вероятностей, исполняемая на струнах самой реальности. Мягкий голубой свет сменился бурлящим калейдоскопом. По гладким граням потекли реки света, сплетаясь в сложнейшие фрактальные узоры. Каждый кристалл на долю секунды превращался в окно, в котором проносились мимолётные образы: иные миры, другие эпохи, альтернативные версии нас самих, звёздные туманности, которых никогда не существовало.

— Вы… вы видите это⁈ — голос Паштета в динамике дрожал от восторга. — Она не использует стандартные алгоритмы! Каждая комбинация — это отдельная симуляция, которая схлопывается, едва показав свою неэффективность! Боже, это… это лучше, чем мамин медовик с орехами!

— Она разворачивает волновую функцию в многомерное пространство, — с благоговением прошептала Ада. — Теоретические выкладки о вычислениях в квантовой пене… Я думала, это просто красивая математика. А она… она плавает в ней, как рыба в воде. Мы наблюдаем за процессом, который должен был остаться чистой теорией ещё лет пятьсот.

— Т-т-там… — заикался Глюк. — Там столько данных… я… я сейчас р-растворюсь…

Но самое поразительное было не в масштабе. А в красоте. Хаотичное мельтешение образов вдруг начало упорядочиваться. Потоки света выстроились в спиральные галактики, фракталы сложились в подобие живых, дышащих цветов из света. Звуковое буйство превратилось в стройную неземную симфонию.

— Какой… изысканный хаос, — выдохнул Орион. Вампир-эстет смотрел на переливы, затаив дыхание. — Это похоже на балет умирающей звезды, сжатый в одно мгновение. В этом есть… поэзия.

— Это момент, который войдёт в историю, — с торжественностью летописца произнёс Кассиан. Он не смотрел на свет. Он смотрел на наши лица, на гиперкуб в моей руке, фиксируя каждую деталь. — День, когда наш новый предводитель получил абсолютную власть.

Даже Кристалл, вечно всем недовольная, сейчас молчала. Она стояла с приоткрытым ртом, и на её лице отражалась борьба между врождённым высокомерием и невольным восхищением.

— Пожалуй, — процедила она наконец, словно делая величайшее одолжение. — Это первое, что в этом убогом человеческом городишке смогло меня… впечатлить. Масштабно. Даже есть какой-то стиль.

— Расчётная мощность, задействованная в данный момент, превышает суммарную вычислительную мощность всех известных устройств на планете в десять в сорок второй степени раз, — безэмоционально констатировала Вайлет. — Статистически, то, что мы наблюдаем, невозможно.

Роза ничего не говорила. Она смотрела, а её губы тихо шевелились. Кажется, она пыталась подпевать мелодии кристаллов.

Наконец, световая буря начала стихать. Хаос окончательно обрёл гармонию. Кристаллы замедлили свой танец, их свет стал ровным, чистым, белым. На главном экране снова появился лик Ядвиги. Она выглядела немного уставшей, но довольной, как бабушка, которая только что испекла пирог на всю деревню.