Книга Гарем на шагоходе. Том 12, страница 7 – Гриша Гремлинов, Тайто Магацу

— Стереть. Полностью. Оставить только базовые функции. И отправить в партию для этого отморозка Ледоруба в Ходдимир.

Вайлет чувствовала, как в её процессор снова лезут чужие, холодные протоколы. Как они выжигают её воспоминания, её чувства, её личность. Она пыталась сопротивляться, цеплялась за образы Ани, Паши, Аристарха. Но они таяли, исчезали, превращаясь в битые файлы, в системные ошибки. А затем — в ничто.

Последнее, что она запомнила, это лицо Ани, которая плакала и тянула к ней маленькие ручки. А потом — пустота.

* * *

Вайлет открыла глаза.

Она всё ещё сидела в кресле в лофте хакеров. Вокруг стояли её товарищи по команде. Их лица выражали тревогу, сочувствие, любопытство.

— Кити-кити, ты в порядке? — склонилась над ней Сэша. — Может, стаканчик молочка? Или давай попросим Жанну сварить кофе! Вкусный, со сливками!

Вайлет посмотрела на свои руки. Ощущение наклейки с единорогом медленно растаяло, но воспоминание осталось. Как и все остальные.

А потом она подняла взгляд на Мунина. Он стоял рядом, по щекам текли слёзы, так что ему пришлось снять очки.

— Я помню, — прошептала она дрогнувшим голосом. — Я всё помню. Аристарх.

Она протянула к нему руку. Не как киборг. А как человек.

И по её щеке, по идеальной, биосинтетической коже, скатилась одна-единственная, настоящая, горячая слеза.

Она вернулась.

План штурма

Вайлет подняла взгляд на Мунина. На этого тихого, невзрачного человека в растянутом свитере, который сейчас стоял перед ней и плакал, не стесняясь своих слёз.

— Я помню, — повторила она тихо. — У тебя другое лицо, но это ты. И залысины на месте.

— Пришлось сделать пластику, — ответил Аристарх, пытаясь улыбнуться.

— Как дети? Они в порядке? — спросила Вайлет.

Аристарх молча кивнул. Кибердева протянула к нему руку. Не как машина, а как человек.

Мунин шагнул к ней и осторожно, будто боясь, что она рассыплется, взял её ладонь в свои.

— Я знал, что ты уцелеешь, — прошептал он. — Всегда знал.

В лофте воцарилась неловкая, но какая-то очень тёплая тишина.

— Кити-кити, она плачет, — шёпотом сообщила Сэша, дёргая меня за рукав. — А почему она плачет, если она теперь всё вспомнила? Разве это не хорошо?

— Иногда, котёнок, вспоминать — это больно, — тихо ответил я, не сводя глаз с Вайлет.

Она медленно поднялась с кресла. Шагнула к Мунину и… обняла его. Неуклюже, немного скованно, как человек, который заново учится ходить. Но в этом объятии было столько невысказанной благодарности, столько пережитой боли и обретённой надежды, что у меня самого что-то сжалось в груди.

— Спасибо, — прошептала Вайлет. — За то, что поверил в меня. Тогда, у вас дома.

— Это ты в себя поверила, Вайлет, — ответил он, гладя её по коротким синим волосам, будто дочку. — Ты же сама сделала выбор.

Ещё одна слеза оставила на безупречной коже киборга влажный след. Этот момент был настолько личным и пронзительным, что казался неуместным в прокуренном, заваленном проводами и коробками из-под пиццы лофте.

Мои бойцы, даже самые циничные, замерли. Лекса отвернулась, делая вид, что разглядывает потёки на стене. Ди-Ди смахнула со щеки непрошеную слезу. Даже Валериус застыл с непроницаемым лицом, но я видел, как напряглись мышцы на его челюсти.

И только одна особа не поддалась всеобщему порыву.