Книга Гарем на шагоходе. Том 12, страница 29 – Гриша Гремлинов, Тайто Магацу

— В сериале «Смертельная колыбельная» был протокол «Сладкий сон», — вставила Роза. — Он усыплял всех газом, а потом роботы-уборщики сбрасывали спящих в мусоропровод.

— Мне уже нравится, — буркнул я, доставая из подсумков респираторы и защитные очки. — Очень гуманно. Надевайте.

Я бросил предметы девушкам и сам тоже надел один комплект. Через решётки вентиляции начал сочиться газ. Белёсые облака клубились в коридоре, слегка пощипывая на коже. Но вряд ли эта химия разъест кожные покровы. Технические коридоры предназначены для перемещения персонала, так что ничего страшнее усыпляющего газа здесь быть не должно… по идее.

С потолка, с тихим жужжанием, выдвинулись десятки небольших, но очень злобных на вид турелей. Они походили на металлических летучих мышей, которые проснулись и очень недовольны тем, что их разбудили. Их оптические сенсоры вспыхнули красными точками, сфокусировавшись на нас.

— Блин! — пискнула Ди-Ди, инстинктивно прячась за мою спину. — Это же «Жало-3М»! Скорострельность — три тысячи выстрелов в минуту!

Я ощутил прилив жара. Багровая аура снова вспыхнула вокруг меня, хотя в свете аварийных ламп её никто не мог заметить.

Турели открыли огонь.

И мир для меня изменился.

Стал отчётливее, детальнее, словно кто-то выкрутил ручку резкости на максимум. Пульсирующий красный свет превратился в медленно гаснущий и разгорающийся уголёк. Вой сирены упал до низкого, утробного гула. Я видел, как на лице Ди-Ди застыла гримаса ужаса, как медленно колышутся и отрастают лианы Розы.

СОСТОЯНИЕ ОРГАНИЗМА: АКТИВИРОВАН РЕЖИМ БОЕВОГО ТРАНСА. НЕЙРОХИМИЧЕСКИЕ ПРОЦЕССЫ В МОЗГЕ УСКОРЕНЫ НА 3200 %. ВОСПРИЯТИЕ ВРЕМЕНИ ЗАМЕДЛЕНО. ЧАСТОТА СЕРДЕЧНЫХ СОКРАЩЕНИЙ: 450 УД/МИН. ТЕМПЕРАТУРА ТЕЛА: 41,2°C (РАСТЁТ). РЕКОМЕНДАЦИЯ: НЕ ЗАБУДЬТЕ ПОТОМ ВЫПИТЬ ВОДЫ. ОБЕЗВОЖИВАНИЕ — ЭТО НЕ ШУТКИ!

Всё моё внимание сконцентрировалось на турелях. Я видел, как из их стволов вырываются крошечные язычки пламени. Медленно, лениво. А за ними, растягивая пороховой след, ползли пули.

Они не летели, а плыли в застывшем воздухе, как рыбы в аквариуме. Я мог рассмотреть каждую царапинку на медной оболочке, каждый отблеск красного света на остром кончике. Они вращались вокруг своей оси, оставляя за собой едва заметные вихри раскалённого воздуха. Это было завораживающе. И смертельно опасно.

Первая волна уже почти достигла нас. Одна из пуль направлялась в сердце Розы, но для дриады это не смертельно. Другая неслась прямо в лоб Ди-Ди. Времени на раздумья не было. Да оно и не требовалось. Тело действовало само, подчиняясь инстинктам, отточенным в сотнях боёв.

Я шагнул вперёд. Левая рука резко выпрямилась, и из протеза с хищным щелчком выскочил «секач». Пси-поле окутало клинок, заставляя воздух вокруг него вибрировать.

И я ринулся вперёд.

Мой клинок двигался с немыслимой скоростью, оставляя в воздухе размытые багровые росчерки. Дзынь! Первая пуля, та, что летела в Ди-Ди, встретилась с лезвием. Не было удара. Не было рикошета. Пси-поле просто аннигилировало её. Пуля распалась на облачко перегретого пара и микроскопических капель расплавленного металла.

Дзынь! Дзынь! Дзынь!

Это походило на фехтование с дождём. Смертоносным, раскалённым дождём. Я двигался вперёд, сквозь свинцовый рой. Моя рука работала с точностью и скоростью швейной машинки. Короткий выпад — и пуля, летевшая в плечо Розы, исчезает. Резкий взмах по дуге — и я срезаю сразу три, выстроившиеся в одну линию. Колющий удар — и ещё одна превращается в пыль.