Книга Гарем на шагоходе. Том 10, страница 49 – Гриша Гремлинов, Тайто Магацу

Гризли доел гамбургер и задумчиво почесал бороду.

История становилась всё интереснее.

— Все уверены, что капитан Волк засел в своём куроходе и держит глухую оборону! Но доказательств нет! Он может быть где угодно! — Миранда Фифи понизила голос до трагического шёпота, глядя прямо в камеру, прямо в душу каждому зрителю. — Этот человек в чёрной шляпе, этот монстр, притворяющийся героем, представляет угрозу для всех нас! Он может скрываться в толпе, он может сидеть за соседним столиком в кафе, он может управлять дроном, который прямо сейчас заглядывает в ваше окно! Оглянитесь! Возможно, он прямо сейчас у вас за спиной!

В этот самый момент капитан О’Мэлли услышал за спиной тихий, но отчётливый шорох.

С шипением гидравлики отъехала в сторону массивная бронедверь его рубки.

По спине Гризли, от затылка до самого копчика, пробежал целый табун ледяных мурашек.

Он на секунду замер, его рука, тянувшаяся за вторым гамбургером, застыла в воздухе.

«Чушь собачья, — тут же одёрнул он себя. — Совсем уже сбрендил от этих новостей. Это просто кто-то из моих ребят. Наверное, помощник принёс свежий отчёт о состоянии двигателей».

Он медленно, с тяжёлым вздохом, повернулся в своём кресле.

И встретился взглядом с глазами капитана Волка.

Тот стоял в дверном проёме, высокий, одетый во всё чёрное, его лицо скрывала тень от широкополой шляпы. Он не двигался, просто смотрел. И в этой неподвижности было больше угрозы, чем в самом яростном нападении.

Гризли почувствовал, как гамбургер в его желудке превратился в свинцовый шар. Он хотел что-то сказать, крикнуть, нажать тревожную кнопку. Но не мог. Его тело, его могучее, привыкшее к штормам и дракам тело, отказалось ему подчиняться.

Волк медленно шагнул ближе. Вышел из тени. И Гризли увидел его глаза.

Они горели.

Не метафорически. А по-настоящему.

Ровным, немигающим, рубиновым светом.

Совсем как у вампира.

Капитан баржи почувствовал, как проваливается в эти багровые омуты, как тонет в них, теряя волю, теряя себя. Мир вокруг сузился до этих двух красных огней, до этого спокойного, безжалостного взгляда.

— Я хочу, чтобы вы помогли мне с одним делом, — голос Волка прозвучал тихо, но он заполнил собой всю рубку, всё сознание Гризли. — Безотлагательно.

Капитан О’Мэлли почувствовал, как его голова сама собой кивает. Он не хотел этого делать… или хотел? Да, ещё как хотел! Помочь капитану Волку! Это важнее всего на свете! Он уже не мог сопротивляться. Не хотел.

Он стал марионеткой.

А кукловод стоял перед ним, в чёрной шляпе и с глазами цвета крови.

Я сидел в капитанском кресле, ощущая прохладу его кожаной обивки.

На мостике царил густой, как патока, полумрак, разгоняемый лишь мягким свечением десятков приборов и огромным центральным экраном, на котором разворачивалась картина, достойная кисти мариниста-индустриалиста.

Гигантская самоходная баржа, похожая на плавучий кусок континента, медленно и неотвратимо, как судьба, подползала к нашему доку. Её борта, покрытые ржавыми потёками, рассказывали о долгой нелёгкой жизни. Над её палубой, размером с футбольное поле, уже суетились крошечные фигурки портовых рабочих, готовясь принять на борт наш скромный домик на ножках.

Из дока, словно язык механического чудовища, к барже уже тянулся раздвижной мост — массивная конструкция, от одного вида которой у любого инженера-мостостроителя случился бы приступ профессионального экстаза.