Книга Гарем на шагоходе. Том 10, страница 129 – Гриша Гремлинов, Тайто Магацу

Я приподнял Валериуса на клинке, заставляя его посмотреть на меня.

— Про закон сохранения энергии слышали? — уточнил я. — Энергия не может быть создана или уничтожена, она может только переходить из одной формы в другую или передаваться от одного объекта к другому.

Кармилла тихо хохотнула и неспешно захлопала в ладоши.

А я продолжал запугивать бедных кровососов:

— Я не просто убил вашего бога, идиоты. Я съел его. Я выпил его силу до последней капли. Я поглотил его сущность. Всё, чем он был, теперь — часть меня. Его ярость. Его мощь. Его право повелевать.

Я расширил поле психического воздействия, накрывая им всех присутствующих. Они вздрогнули, как от удара хлыстом. Их глаза расширились от ужаса. Они чувствовали это. Ауру высшего альпа. Ауру своего мёртвого лидера, исходящую от меня.

— Так что, когда вы решили напасть на меня, вы напали на своего нового бога. И, должен сказать, я очень, очень разочарован своей паствой. Вы оказались глупыми, самонадеянными и на удивление плохо одетыми. Но ничего. У нас будет много времени, чтобы это исправить. Если, конечно, вы переживёте сегодняшний день.

Тишина, повисшая на улице, казалась гуще, чем мазут в президентском баке Хур-Хура.

Дюжина чистокровных альпов, ещё минуту назад источавших столько высокомерия, что им можно было запитать небольшой город, теперь стояли, как вкопанные.

Их идеальные, аристократические лица застыли в одной и той же гримасе.

В гримасе тотального ужаса.

Они посмотрели на меня. На Валериуса, безвольно обмякшего на моём клинке. И снова на меня. Их коллективный разум, очевидно, пытался обработать полученные данные, но процессор явно не справлялся. В их глазах, красных, как стоп-сигналы, читался один-единственный, глобальный системный сбой.

Я чувствовал их. Каждого.

Их страх — холодный и липкий, как пот на спине приговорённого к смерти.

Их шок — острый, как осколок стекла.

Их ненависть… о, их ненависть, ещё недавно бывшая гордым, полыхающим костром, теперь превратилась в жалкий, дымящийся уголёк, который отчаянно боялся, что на него сейчас наступят тяжёлым армейским ботинком.

И знаете что? Мне это нравилось. Чертовски нравилось.

— Ну что притихли, комарики? — мой новый, дьявольски глубокий голос заставлял воздух вибрировать. — Вопросы есть? Предложения? Может, кто-то хочет оспорить моё право на престол? Выборы, демократия, все дела. Я готов выслушать оппозицию.

Оппозиция молчала, лишь судорожно глотала воздух.

Я перевёл взгляд на пронзённого Валериуса. Он мучился, но помирать не собирался, цеплялся за жизнь с упрямством таракана. Его глаза, полные боли и унижения, смотрели на меня.

Он захрипел, изо рта пошла кровавая пена.

— П-пошёл ты… к чёрту… выродок…

— Неправильный ответ, — вздохнул я. — Но за попытку — пятёрка. За упрямство. Я это ценю. Но, боюсь, пересдачи не будет. Будет только… усиленный курс обучения.

Ни капли жалости к этим тварям я не испытывал.

Гора трупов на этой улице — ведь именно они, эти чёртовы альпы, убили каждого жителя в этом городке и превратили его в марионетку. И это далеко не первые их жертвы. Они убивали веками, потому что могли. Потому что никто не пресёк их развлечений.

Я закрыл глаза и сосредоточился.

Сила, дремавшая во мне, сила высшего альпа, которую я до этого лишь пробовал на вкус, теперь хлынула наружу, как вода из прорванной плотины. Я не просто давил на их разумы. О нет. Это было бы слишком просто. Слишком гуманно.