Книга Гарем на шагоходе. Том 7, страница 118 – Гриша Гремлинов, Тайто Магацу

Танец двух хищников, первобытный и необузданный.

Волна приближалась, но на этот раз совсем другая — не электрический разряд, а зелёная, горячая лавина, поток чистой, необузданной жизненной силы. Мы кончили вместе, её финальный стон напоминал крик какой-то дикой лесной птицы, и я излился в неё, чувствуя, как меня поглощает этот зелёный, живой огонь.

Мы повалились на постель, дриада оказалась сверху. Я заметил, что Вайлет давно наблюдает за нами с аналитическим интересом. Роза ещё некоторое время продолжала целовать меня и гладить лианами по обнажённой коже.

И тут раздался звук. Резкий скрежет деревянных ножек.

Лекса поднялась с кресла.

— К чёрту всё! — прорычала она.

С этими словами она швырнула в стену бутылку из-под виски. Та с грохотом разбилась, разлетаясь на сотни осколков. Затем она одним резким движением сбросила с себя синий пеньюар. Он упал к её ногам, как сброшенная кожа. Абсолютно нагая, с пылающим от алкоголя и ярости лицом, она двинулась к кровати. Оттолкнула Розу, которая сидела на мне, и полезла сверху вместо неё.

— Лекса… — начал я.

Но она не дала мне договорить — впилась в мои губы поцелуем. Отчаянным, злым, пропитанным вкусом дорогого виски и соленым привкусом слез, которые она больше не сдерживала.

— Ты просто пьяна, — сказал я, когда она на секунду отстранилась, чтобы перевести дух. — Утром будешь жалеть об этом.

— Ты уже дважды меня трахнул! — плюнула она. — Так что ничего страшного не случится!

Технически она права. Точка невозврата давно пройдена.

Во мне снова вскипела злость, но на этот раз направленная не на полицейскую, а на её безрассудство, на ту боль, которую она сама себе причиняла. Я сбросил её с себя на постель, перевернул и поставил раком. Она не сопротивлялась.

Я вошел в неё сзади, грубо, без всякой нежности.

Не соитие, а чистое наказание.

Наказание за её упрямство, за её гордость, за то, что она заставила нас всех пройти через это. Я двигался быстро, яростно, вбивая себя в неё до самого основания, а она принимала всё. Её пальцы сжимали простыни до побеления костяшек, а из горла вырывались сдавленные стоны, в которых смешались боль и удовольствие. Я кончил резко, зло, опустошающе, чувствуя, как её тело поддаётся моей последней судороге, содрогаясь в собственном, вымученном оргазме.

Едва я вышел из неё и отстранился, как почувствовал прикосновение.

Обернулся. Вайлет и Роза стояли рядом.

На их лицах не было ни тени ревности или осуждения.

Только чистое, незамутнённое желание.

Вайлет поправила синие волосы, и её фиолетовые глаза снова изучающе смотрели на меня. Роза протянула ко мне лиану и нежно провела ею по моему плечу.

Они хотели повторить. Обе.

Я посмотрел на Лексу, лежавшую лицом в подушку. На осколки стекла на полу. На двух обнаженных женщин, ожидавших меня. И понял, что это только начало.

— Нужно промочить горло, — сказал я и отошёл к мини-бару.

Схватил нетронутую бутылку шампанского, откупорил её одним резким движением, наплевав на празднично хлынувшую пену. Запрокинул голову и сделал несколько больших, жадных глотков прямо из горла.

Холодные, колючие пузырьки мгновенно привели меня в чувство.

А заодно пришло осознание.

Это будет очень, очень тяжёлая ночь.