Книга Гарем на шагоходе. Том 7, страница 109 – Гриша Гремлинов, Тайто Магацу

На экране мелькнули схемы каких-то сложных генетических конструкций, изображения странных, нежизнеспособных гибридов.

— Почти все её опыты, надо сказать, провалились. Создания получались либо дохленькими, либо злобненькими, либо просто бесполезными. А в это же времечко дочурка её, маленькая Аврора, очень скучала без друзей. Детишки-то у постояльцев частенько бывали, да только же быстро сменялись. Не успевала малышка к какой-нибудь подружке привязаться, как её уже и след простыл! Сильно тосковала Аврора. И мечтала она о домашнем питомце. Но вот беда — у девочки была сильная аллергия на шерсть и перья, а всякие там рыбки и ящерицы ей не нравились, скучные они, говорила.

Слушая рассказ во второй раз, Лекса прыснула и забросила ногу на ногу.

Бабушка продолжала:

— И тогда Элеонора решила создать для дочки уникального друга и защитника. Она взяла ДНК венериной птицеловки — отсюда, видимо, и бутончики с клыкастыми пастьками, которые были у нашей Розочки раньше. Добавила гены ангорийских хищных лиан, известных своей прочностью, подвижностью и способностью к быстрому росту. И, чтобы сделать существо разумным и способным к эмпатии, капнула собственной кровушки — человеческое начало в цветочек вложила.

На экране появилось изображение маленького, симпатичного, но определенно хищного бутона, окруженного тонкими, подвижными лианами. На следующем слайде рядом с ним сидела счастливая девочка Аврора, осторожно гладя одну из лиан.

— Так на свет появилась Розочка, — продолжала Ядвига. — Тогда она была совсем маленькой, но уже с характером. Она очень привязалась к Аврорушке, они были неразлучными подружками. Девочка играла с ней, читала ей книжки, а Розочка защищала её от воображаемых монстров. И всё шло хорошо, гладенько, пока не стряслась беда.

Однажды вечерком на борту пьяная драка случилась. Несколько пассажиров, перебрав лишку горячительного, что-то не поделили и устроили потасовку прямо в кают-компании. В суматохе один из дебоширов случайно толкнул Аврору. Девочка упала и сильно ударилась, заплакала от боли и обидушки.

Розочка, которая находилась рядышком, рассвирепела. Её лианы молниеносно метнулись к обидчику, оплели его руку и с хрустом сломали её. Пассажир взвыл от боли, поднялся скандал. Этот ворог окаянный грозился подать в суд на отца Аврорушки, как только они доберутся до ближайшего города.

Инженер, отец Авроры, был в ярости и отчаянии. Чтобы избежать дальнейших неприятностей и судебных разбирательств, он принял тяжёлое решение. Он запер Розочку в оранжерее и строжайше запретил жене и дочери выпускать её оттуда. Хотел и вовсе избавиться от цветочка, опасаясь, что Розочка однажды и Авроре вред причинит, но супруга не позволила, заступилась. Пока шли приперательства, стряслась новая беда.

Грянула Первая Межконтинентальная Война. На столицу провинции, где в тот момент находилась избушечка, напали вражеские силы. Что стало с семьей инженера — неизвестно. Скорее всего, они погибли во время бомбардировок или последующих боёв.

Избушку же, серьезно поврежденную, но не уничтоженную, позже обнаружили имперские войска. Она была брошена на окраине разрушенного города. Вражеская сторона, видимо, не стала забирать её в качестве трофея — слишком уж сильно пострадала она от снарядов, много требовалось на ремонт. Там она и простояла до окончания войны, всеми забытая и никому не нужная, кроме редких мародёров, которые, заслышав стук в запертые двери сада, в ужасе бежали прочь.