Книга Гарем на шагоходе. Том 3, страница 54 – Гриша Гремлинов, Тайто Магацу

В ответ жрица загадочно улыбнулась, показав мелкие кошачьи зубки с клычками.

— Он здесь, — коротко произнесла она.

Барабаны начали стучать с новой силой. Воздух наполнился низким гулом.

Джунгли впереди пришли в движение. Взметнулись стаи перепуганных птиц. Деревья закачались, будто через них двигалось нечто громадное. Собственно, а почему «будто»? Еще как, блин, двигалось!

Под шелест листвы и треск ветвей из чащи показалась массивная треугольная голова.

Гигантский змей скользнул на открытое пространство.

Я стиснул челюсти. Добрыня покосился на нового противника и сделал шаг вперед. Все его громадное тело напряглось. Живой танк уже приготовился к битве богов.

Тойгеры закричали в экстазе, вознеся руки к небу.

Ага, добрый боженька явился их защитить.

Жрица распростерла руки и начала громко и уверенно говорить:

— О, Великий Живоглот, тот, кто видит одним глазом и предвидит другим! Ты пришел, чтобы принять свою невесту! Да свершится божественная свадьба! Прими же эту деву и защити нас от захватчиков!

Я рассмотрел змея внимательно. Его тело покрывала жесткая, блестящая чешуя. Она переливалась оттенками серого. А еще этот идол смотрел на мир лишь одним глазом. Где должен находиться второй, зиял старый шрам.

Ценная информация.

Этот зверь хоть и огромный, но обычный. Не плод секретных военных разработок. Мощной регенерацией не обладает. Значит, завалить его будет не так сложно.

Жрица указала на Сэшу:

— Вот твоя невеста, величайший из богов! Да станет ваш союз залогом нашего благополучия!

Живоглот начал подниматься по склону, направляясь к своей «невесте».

Сэша увидела чудовище и покосилась на жрицу:

— Ой, это и есть мой жених? Кити-кити, нет! За него я точно замуж не хочу! Он слишком большой и скользкий!

— Не бойся, — ответил я вместо тойгерши. — Сейчас сделаю тебя вдовой. Превентивно.

— А что такое «превен…»

— Ррррр, — вырвалось из моей глотки.

Жрица снова заговорила — громко и властно:

— Глупец! Никто не может перебороть волю самого Живоглота, он — олицетворение судьбы!

— А я здесь, чтобы с судьбой бороться.

Солнечный свет играл на шерсти кошаков, бликовал на золотых цепях и отражался в чешуйках на спине колоссальной змеюки. Как же хорошо, что я заранее понял, что могу встретиться с такой тварью. Спасибо моим маленьким трудягам-муравьишкам.

— Время пришло, друг, — сказал я, мысленно подстегивая трицератопса.

Добрыня вскинул голову и заревел.

Направив рога вперед, он сорвался с места. От могучих скачков задрожала земля.

Мы неслись на змея, собираясь протаранить его шкуру. Один хороший удар все решит. Если трицератопс насадит этого удава на рог, тот уже не оправится.

Вот только я просчитался.

Живоглот — вовсе не удав.

Это кобра.

Гигантский змей поднялся, расправляя капюшон.

Зашипел, широка раскрывая пасть. Тут же вскинулись ядовитые клыки. Челюсти сомкнулись, и эти штуки легли обратно.

Я едва успел увести Добрыню вбок. Башка Живоглота метнулась к нам, как спущенная резинка рогатки. Трицератопс недовольно взревел — он не привык уходить от драки, когда противник прямо перед ним.

— Спокойно, мальчик! Эта тварь ядовита! Нельзя бить в лоб!

Копыта моего ездового зверя вышибали целые клубы дерна вместе с кустами. Мы рванули прочь по широкому лугу, а Живоглот устремился за нами. Похоже, он решил перекусить динозавром. В Добрыне мяса точно побольше, Сэша для него — мышка. Даже не представляю, как тойгеры собирались усмирять своего бога после «свадьбы». Одной невесты точно мало.