Книга Гарем на шагоходе. Том 2, страница 74 – Гриша Гремлинов, Тайто Магацу

Видавшая виды медик просто отвернулись. Не могла смотреть на эти зверства.

И только беспечная подруга принца Пескаторе снова скучала и подкрашивала реснички тушью. Все происходящее не имело к ней ровно никакого отношения, так чего заморачиваться?

— Дорогой, а мы скоро поедем домой? — она подергала принца за рукав, обиженно надув губки.

Тот не смог выдавить ни слова.

— Сделайте что-нибудь, генерал, — почти заскулил наследник престола, когда сумел продрать горло. — Это государственный симфонический оркестр с многовековой историей. Я много раз видел их игру. Я больше не могу этого вынести.

— Всенепременно, ваше высочество, — ответил мой начальник. — Капитан, отстыковать тридцать десантных капсул.

— Три тысячи человек на убой⁈ Да пошел ты к черту! — зарычал я. — Турели на изготовку! Бить прямой наводкой по этому ублюдку!

— Отставить! — взревел генерал.

Весь экипаж, собравшийся на капитанском мостике, смотрел на нас. Все ждали, сумеем ли мы договориться. Турельщик нервно сжимал огневые рычаги. Вдарить ему хотелось, но ослушаться генерала он не решался.

Самым тактичным в этой ситуации неожиданно выступил мой старший абордажник, Амарок.

— При всем уважении, генерал. Но выпустить против высшего альпа пехоту — означает просто убить их.

— Советую послушать того, кто много лет с ними воевал, — сказал я сквозь зубы.

Но слушать доводы разума генерал не собирался.

Он подошел ко мне максимально близко и едва слышно прошипел прямо в ухо:

— Ты своим крошечным капитанским мозгом понимаешь, что будет, если стрельнуть по их сраному дворцу? Сотни Волотов, десятки тысяч танков, миллионы пехотинцев перестанут воевать на нашей стороне! Да, если потребуется, я не три, а тридцать три тысячи пожертвую, дабы изобразить помощь этой проклятой Сантии. Так что заткнись и ИСПОЛНЯЙ ПРИКАЗ! — последнюю фразу он не прошептал, а проорал мне в лицо.

Пара секунд, что мы друг на друга смотрели, показалась вечностью. За это время оркестр успел доиграть. Зубоскал наигранно поклонился, будто Волот — его публика.

— Понравилось вам мое выступление? — спросил он.

Волот ответил молчанием.

Альп расценил это как оскорбление. Едва заметная белая прядь схватила живого клавишника за ногу и подняла вверх. Тот извивался и кричал, умоляя о пощаде. Но нет ничего бесполезнее, чем надеяться на жалость высшего кровососа.

Тот замахнулся и шмякнул беднягу об асфальт. Музыкант затих после первого же удара, но альп продолжал дубасить его снова и снова — так ребенок ломает игрушку, которую внезапно разлюбил. Превратив несчастного человека в лепешку, он швырнул останки в Дарганелл.

Труп сначала прилип к обшивке влажным блином, а потом медленно сполз вниз.

— Что же вы медлите⁈ Сделайте что-нибудь с этой тварью, — почти заверещал принц. Это был голос человека, который не может, не должен править.

— Исполняйте приказ, — сказал генерал. В его речи не прозвучало никаких повышенных тонов или агрессии.

Только сталь.

— При всем уважении, — соврал я, потому что на самом деле всячески презирал этого человека, — но этот приказ я исполнять не буду.

— Очень жаль, что такого перспективного офицера придется подвести под трибунал. Штурман, исполнять.

Овчаркин посмотрел глазами побитой собаки сначала на меня, потом на генерала. После чего щелкнул тридцать тумблеров друг за дружкой. Мне показалось, он сделал это одним движением, как перебирает по клавишам опытный джазовый музыкант. Так же быстро друг за дружкой упали вниз десантные капсулы. Через полминуты из них черной лавиной пошла пехота.