Книга Душеприказчик поневоле, страница 91 – Лев Котляров

— А может, я буду самым богатым здесь, в Васильевке? Чем такой вариант плох? Поднимем деревню, домов настроим. Новые люди, опять-таки.

— Тоже вариант. Вот Василий Петрович обрадуется.

— Спасибо, что напомнил, — скривился я. — Надо у него узнать, что делать после смерти графа, кому налоги отправлять. У меня, кстати, новостей много. Давай, удочки возьмем и на озере спокойно поговорим.

— Я быстро! — Санек подхватил сумки и заторопился в сторону дому.

* * *

— То есть и мать, и отец у тебя на Изнанке, — задумчиво сказал Санек, глядя на поплавок.

— Ага, — вздохнул я.

— И что ты будешь дальше делать?

Меня и самого интересовал этот вопрос, но я старался пока не думать об этом, поэтому просто пожал плечами. Мы уже час сидели на берегу, и я уже выложил Саньку всю свою историю.

— Надо тебе ехать, все же. Я слышал и читал множество историй, когда источники магии признавали кого-то из родни. Даже если имение продано, а дом снесли до основания, сила-то никуда не делась. С этим нужно разобраться первым делом.

— У меня уже многое и так получается, зачем мне родовая магия?

— Ничего ты не понимаешь. Это же совершенно другой уровень! Может, сразу пятая ступень будет!

— А толку-то? Мне она на Изнанке не нужна. Да и души мне могут дать больше, чем родовая.

Санек дернул щекой. Я видел, что он не согласен со мной, но не знает, как мне объяснить это.

— Если так подумать, — сказал я. — Ты прав. Сила, она и в столице сила. Просто мне очень не хочется туда ехать.

— Возьми меня с собой. Вдвоем веселее будет.

— А тебя отпустят?

— А чего вдруг нет?

— Тогда сразу после дня рождения и поедем, — пожал я плечами.

До нужной даты еще пара месяцев, будет время подумать. Все вокруг недвусмысленно намекает, что ехать все равно придется. Но если был шанс протянуть с поездкой подольше, я им воспользуюсь.

— Договорились. Не забудь свои слова. Смотри, клюет! Подсекай!

Мы оба рванули к удочкам и на время забыли про разговор, азартно таская из воды карасей.

Ловили рыбу одну за одной, и вскоре уже ведро заполнилось. Я время от времени поглядывал на серебристую чешую и прислушивался, не скажут ли мне чего ее обладатели?

Но слава всем святым, рыба оказалась немая. Да, я где-то в глубине души боялся, что не смогу, как прежде, находиться среди природы. Думал, оглядываться все время буду на свою силу, но нет.

Хотя несколько забавных моментов, я все же подметил. Деревья, к примеру, почти не отвечают. А придорожные кусты — трещат без умолку. Ладно бы что-то дельное! Но ерунду же какую-то!

Пока мы шли до озера, я не уставал мысленно смеяться.

— Ветер, ветер, ветер! Дождя бы! Пыль! Солнце! Ветер, ветер, ветер! — до меня долетали их слова.

В какой-то момент я даже подумал сделать оберег из яшмы, чтобы не слушать все это, а потом махнул рукой. Не так-то это и раздражало. Скорее, наоборот, заставляло держать ухо востро и постоянно наблюдать за силой.

А вот когда я увлекся ловлей рыбы и вовсе понял, что перестал обращать внимание на тихую трескотню вокруг. Шелестят себе листья, шуршат ветки, шепчут голоса.

Привыкну.

Так и провели остаток дня. То про рыбу говорили, то про изнанку.

— А ты знаешь, история с дядькой-то не кончилась, — вдруг сказал Санек, сматывая удочку.

— Как это? Я же его отпустил.

— Ты-то отпустил душу. А я все не переставал думать о его смерти. Несколько раз наведывался, смотрел, как себя ведут его братья.