Книга Душеприказчик поневоле, страница 24 – Лев Котляров

Я на мгновение остановился, наблюдая, как в тонких лучиках света в воздухе плыли многочисленные пылинки. От них у меня сразу же зачесался нос, и я звонко чихнул.

— Вот так я и определяла, что ты был на чердаке. Всегда с красным носом ходил.

Я мысленно выдал себе хорошую затрещину. На ерунде попадался же!

— Обожди, — сказала бабка и потянулся к ближайшей коробке. Она вытащила из него домотканые циновки, округлые блестящие камни и медную тарелку. Я с любопытством наблюдал за ее действиями.

Если Еремей хранил подобное в сейфе, то бабка Анфиса не сильно-то прятала свое богатство.

— Садись, чего застыл как истукан? — в ее голосе прорезались привычные ворчливые нотки.

Опустившись коврики, бабка положила камни в тарелку и закрыла глаза.

— Первое, чему должен научиться маг, — начала она, — это обращаться к собственной силе. Для этого существует медитация. Она позволяет телу расслабиться и очистить разум. Так ты сможешь лучше видеть магию, заключенную в твоем теле. А теперь дыши и постарайся ни о чем не думать.

Я послушно засопел. Но в голове постоянно появлялся образ то призраков, то беловолосой девчонки, то почему-то Санька с удочками.

— Да что ж ты пыхтишь, как паровоз-то⁈ — не выдержала бабка, приоткрыв один глаз. — Спокойнее надо! Размереннее!

Она так рявкнула, что у меня аж дыхание застряло в горле.

Затем началось долгое и нудное занятие. Постоянно покрикивая, она объясняла мне азы ритма и глубины вдохов.

Я так тщательно старался следовать указаниям бабки, что в итоге у меня закружилась голова от переизбытка кислорода, постоянно свербило в носу, да и начался кашель.

— Все с тобой ясно, — проворчала бабка Анфиса. — Поднимайся. На сегодня все.

— Это не самое лучшее место для таких упражнений, — хлюпая носом, сказал я.

— Да уже без сопливых понятно. Придумаю что-нибудь. Теперь ступай, я устала.

«Устала она!» — мысленно ругался я, трогая покрасневшую кожу на носу.

— Подожди, а как выглядит это самое обращение к силе? Что я должен увидеть?

— Свою магию, — важно произнесла она. — Она как защитный слой вокруг тебя, подсвечивает тело разными цветами. Вот у друга твоего, Александра, голубой, потому что воздух. Слабенько, заметно, только когда он с силой работает.

— А какая у тебя ступень? — вдруг спросил я.

— Почти четвертая, — вздохнув, ответила бабка. — Если бы лучше занималась, то переступила бы через нее, но видишь, как оно вышло, — она обвела взглядом избу и скрылась у себя в комнате.

Я понимал, о чем она говорит, уже видел такое у Санька. Но вот вокруг бабки такого не видел, даже когда мы с ней сидели у дома Михалыча.

Может, что-то неправильно делаю? Лучше спрошу про это у Санька. Он-то уж точно умеет во все эти непонятные медитации и работу с магией.

Однако друга дома не оказалось. Меня встретила его мать и сказала, что отправила Санька по делам в соседнюю деревню.

Пожав плечами, я хотел было вернуться, но что-то дернуло меня пройтись дальше по улице. Меня не оставляла мысль, что я могу снова увидеть такую же тень, как над Михалычем? Да и на душе было как-то неспокойно. Странно ощущать себя тем, кто видит смерть.

Сказано — сделано.

Это заняло у меня аж три часа. Наша Васильевка хоть и небольшая, однако застать дома всех ее жителей сразу не получилось. Кто у друзей, кто в огороде, кто, вообще, уехал.