Книга Козырев. Путь мага, страница 41 – Лев Котляров

— Да, да, — продолжал Коршунов. — Протекция самого императора! Жаль, жаль, что Владимира убили. Он мне обещал…

Вдруг Илья Сергеевич внимательно на меня посмотрел и даже прищурился.

— Ваше сиятельство, а вы, случайно, в доме не видели одной вазы? Такой, на вид очень старой, с зелеными вкраплениями, на ней еще должна быть надпись на иностранном языке? А то покупатель ждет.

Ишь, какой хитрец, решил через меня сделку завершить! Поэтому я в ответ покачал головой. Во-первых, потому что на вазы в доме я не обращал внимания, а во-вторых, не хотел пока заниматься тем, в чем не разбираюсь.

— Жаль, жаль, — он отлип от перил и покачнулся. — Ох, что-то я переборщил с шампанским. Пойду освежусь, есть у меня на такой случай прелюбопытное заклинание. Рад был пообщаться, Александр Николаевич.

Он развернулся ко мне спиной, и до моих ушей долетело его бормотание:

— И почему он Николаевич, если сын Владимира?

Я сделал вид, что не услышал этого вопроса. Когда мне давали имя, Петровского не было на горизонте, поэтому у нас, кроме крови, ничего общего и не было.

Мне не хотелось уходить с балкона, стоял, любовался на роскошный парк. Однако вскоре появились лакеи, которые пригласили всех гостей обратно — скоро должен был появиться император.

Про него я много читал. Евграф Осипович Романков был немолод, но еще и не стар, активно участвовал в жизни страны, любил свою супругу и трех сыновей. В народе о нем отзывались хорошо, потому что он был щедр на награды, приемы и льготы для простых людей.

Именно при нем выросло качество жизни, появились различные пособия, а самое главное, возможности. Если есть голова на плечах, то можно подать прошение в императорскую канцелярию на бесплатное обучение.

Правда, получали такие бонусы немногие, большую часть срезали на приемной комиссии, которая в первую очередь смотрела на происхождение и богатство. Как я помню, примерно один из десяти умников из простых семей имели право на поступление в академию.

У нас таких училось не больше десятка. Отношение к ним было так себе, но ребята действительно толковые.

Собственно, и указ по природникам тоже был авторства Евграфа Осиповича. Этих магов было мало, но из-за своего дара, они очень ценны для сельского хозяйства.

Я на эту тему уже успел подумать, если моя ферма выйдет с уровеня с «нифига» до «хоть какой-то доход», то я могу официально объявить о Степане в императорскую службу. Ведь если этого не сделать, его могут увести у меня из-под носа!

За всем тут нужен глаз да глаз.

Пройдя в зал, я обратил свое внимание на возвышение в торце зала, на котором стояло два трона. Именно здесь будет сидеть императорская чета.

Только об этом подумал, оркестр грянул мелодию гимна. Я машинально начал проговаривать слова. Зря, что ли, в академии мы на каждый праздник его исполняли⁈

Евграф Осипович с супругой Марфой Петровной вышли из неприметной двери и поднялись на возвышение. Зал грохнул аплодисментами.

Романковы гордо поклонились и заняли свои места. Как выглядел император, я уже знал с картин на стенах академии: черные с проседью волосы, нос картошкой, толстые губы и лишний вес. А вот его супругу я никогда не видел.

Она оказалась невысокой, приятной глазу женщиной. И, кстати, заметно моложе своего Евграфа. Лет так на десять, а то и пятнадцать. Черты ее лица уже начали плыть, но толстый слой макияжа умело скрывал это. Я бы дал ей лет сорок.