Книга Легендарный Повар 2, страница 98 – Лев Котляров, Гриша Гремлинов

Через полчаса я был готов выбросить из головы эту идею, как Бекон спрыгнул с кровати, подошёл к столу и вдруг положил лапу на раскрытую страницу. Я перевёл взгляд и увидел странный рецепт. Видел его уже, но посчитал, что это шифр, а не способ приготовления. Иначе, зачем в обыкновенный хлеб добавлять горсть горькой полыни?

— Бекон, — задумчиво спросил я, — хочешь сказать, что это важно?

— Мау, — едва слышно ответил он и снова впился в меня взглядом, от которого у меня аж холодок по спине прошёлся.

Иногда кот вёл себя страньше обычного. Тут уж не характер, а что-то другое, магия? Я отвлёкся от рыжего зверя и снова уставился на страницу в записной книжке.

«Всё замешивать против солнца, в тишине. Добавить слова».

Заметки заставили нахмуриться меня ещё больше. Полынь, мох, кора берёзы и даже земля. Бред какой! Дальше текст становился неразборчивым, наполовину стёртым, и я с трудом разобрал несколько обрывков.

«…земля слушает……не хлеб, а ключ……разбудить, что спит…».

Я не поверил своим глазам и задумчиво откинулся на спинку стула. Бекон посмотрел на меня с выражением «а я что тебе говорил?».

— Ничего не понимаю, — ответил я ему. — Может, это заговор какой-то? Мало ли верований в этом мире? Мы вон, масленицу сжигаем, да валенками кидаемся и ничего! А тут полынь в хлеб… Но что-то в этом определённо есть. Спасибо, пушистый!

Кот мявкнул — мол, разбирайся сам, я в этом ничего не понимаю — и запрыгнул обратно на кровать.

Я перечитал запись ещё несколько раз, пытаясь вникнуть в смысл обрывочных слов. «Разбудить, что спит». Это перекликалось с тем, что говорила Линелия о древней магии, пробудившейся от долгого сна. В следующую секунду меня поразила дикая мысль, что не дед ли стал причиной пробуждения этой древней дряни⁈ Но он не был магом, а поваром. С другой стороны, это же рецепт, чёрт его дери. Да и я сам готовил отвары, вливая в них ману, и получалось лечить и берёзу, и коня. Так зачем же деду пробуждать что-то в земле? Во что же ты, Демьян, ввязался-то?

От этих тревожных мыслей меня отвлёк стук в дверь, и когда я поднял глаза от записей, увидел Фёдора. Тот стоял сильно согнувшись, чтобы не задеть рогами притолоку.

— Можно? — спросил он, не решаясь войти. — О поляне думал. Не мог уснуть.

— Я тоже о ней думаю, — я поднялся и вышел к нему, чтобы было удобнее разговаривать. — Фёдор, скажи, а в твоём народе не было чего-то такого, чтобы пробуждать землю? Или духов? Я вот однажды читал, что перед приходом весны сжигают чучело.

Минотавр задумался. Его глаза блеснули в свете свечи, когда он склонил голову.

— Был обряд, — сказал он нехотя, словно вытаскивал из пепла прошлую жизнь. — Весной, когда снег таял. Старейшины выходили в поле, брали в руки землю и… — он запнулся, подбирая слово, — … звали её. Пели и танцевали. Говорили, что земля спит зимой, а весной её надо разбудить. Напитать теплом и голосами.

— Танцевали? — переспросил я.

— Да, — Фёдор кивнул. — Не как на празднике, а мерно. Ногами топали, чтобы земля почувствовала. Руками хлопали, чтобы она услышала. И в конце клали в землю хлеб, испечённый из какой-то особой муки. Говорили, что хлеб — это душа поля, если его не положить, земля не родит.

Звучало логично. Так, может, я ошибся, и рецепт деда не для пробуждения духов, а именно земли? Ведь в составе травы из леса, ничего ядовитого или опасного. К тому же именно на эту страницу положил лапу Бекон.