Книга Легендарный Повар 2, страница 70 – Лев Котляров, Гриша Гремлинов

Она повела меня через двор к добротному срубу с резными наличниками на окнах и массивным крыльцом под навесом. Наличники были выкрашены в синий цвет, но краска уже облупилась, а резьба местами была повреждена ударами. Дверь висела криво, одна петля была вырвана с мясом, и на косяке темнели глубокие царапины от меча. Внутри от порядка не осталось и следа. Пол в сенях был залит молоком, и теперь лужи стояли повсюду, смешанные с грязью чужих сапогов.

Марфа, увидев это, сжала кулаки и пробормотала сквозь зубы что-то очень нелестное в адрес княжеских вышибал и их матерей. Дом внутри был просторным и даже уютным, несмотря на вторжение наёмников. Стены здесь были обиты деревом, на полу лежали домотканые половики, сейчас перепачканные и сбитые в кучи. Доярка вела меня по коридору, и я заметил, как она останавливалась возле каждой лужи, и стискивала зубы. Видно было, что этот дом для неё не просто место работы, нечто большее.

Наконец, мы подошли к двери в конце коридора. Марфа остановилась, прислушалась и покачала головой.

— Там он. Второй день никого не пускает. Я ему и щи носила, и хлеб свежий — всё на пороге оставил. Даже не притронулся.

Я кивнул глянул на Бекона, потому что он встал на задние лапы и стукнул по двери. Да, Сметанников точно ещё жив.

— Марфа, — тихо сказал я, — идите пока к коровам. Я вас позову, когда будет нужно.

Женщина хотела возразить, но, взглянув на моего кота, передумала. Она кивнула и быстро ушла по коридору, только сапоги тяжело застучали по деревянному полу.

Едва мы остались одни, я настойчиво и очень громко постучал.

— Степан Матвеевич! Это Марк Винтер, повар из «Сытого Вепря». Откройте, дело есть.

Несколько мгновений стояла вязкая тишина, нарушаемая лишь лёгким стуком кошачьей лапы об дверь.

— Я никого не принимаю, — раздался хриплый голос.

— Как бы не так, — ответил я и толкнул плечом дверь.

Она хоть и была заперта, но от моего удара — спасибо Силе от Системы, — отлетела в сторону. И моему взгляду открылась просторная комната, которая служила хозяину кабинетом и спальней одновременно. Стол у окна был перевёрнут, бумаги рассыпаны по полу, и на них темнел отпечаток грязного сапога. У стены стояла кровать с изголовьем с глубокой зазубриной от меча. На ней и сидел Степан Матвеевич Сметанников, тяжело привалившись к стене.

Крепко сбитый мужик, в льняной рубахе, сейчас порванной на плече и покрытой бурыми пятнами. Руки у него мощные, какие бывают у людей, привыкших с детства работать. Голова у него была замотана чистой тряпицей, сквозь которую проступало тёмное пятно. Лицо у Сметанникова было красным от жара, а светло-серых в глазах горела смесь боли и ярости.

Он поднял на меня тяжёлый взгляд и процедил сквозь зубы:

— Сказал же, никого не принимаю. Уходи.

Я не двинулся с места, замерев на пороге. Бекон проскользнул между моих ног в комнату, обнюхал перевёрнутый стол и уселся посреди комнаты, переводя взгляд с меня на хозяина.

— Степан Матвеевич, — начал я спокойно, — я знаю, что случилось. Князь перекрыл вам подъезды, а вчера прислал вышибал. Они вас избили, разгромили хозяйство и велели убираться. Я здесь не от князя, он и мой враг тоже.

— Общий враг? — Сметанников горько усмехнулся и поморщился от боли. — И чем же ты, повар, воюешь с князем? Булки ему несвежие продаёшь?