Книга Легендарный Повар 2, страница 58 – Лев Котляров, Гриша Гремлинов

Это меня порадовало. Мы так часто ездили на телеге, что я переживал за лошадь. Не слишком ли она устаёт? А об этом уже позаботился минотавр. Нет, всё же хорошая у меня команда.

Допив чай, я поправил котомку и вышел во двор. Мельком вспомнил про посадку ванили, но желание устроить конкурс было сильнее. Возле дороги Фёдор уже ждал меня, запрягая Тефтельку. Слышал, что ли, наш разговор с орчихой? Или просто догадался?

Бекон, разумеется, первым запрыгнул в телегу и глянул на меня с таким видом, будто это он собрался решать все наши проблемы, а я так, чисто его сопровождаю. Не стал его прогонять. Он в последнее время для меня, словно визитная карточка. Да и люди охотнее соглашаются со мной, видя этого рыжего наглеца.

— К вечеру вернёмся! — предупредил я Фёдора, и телега покатилась по тракту.

* * *

В Гильдии меня встретил уже знакомый чиновник в кабинете «Регистрация и лицензии». Но сегодня я пришёл не к нему и поэтому прошёл мимо. Мне нужен был секретарь Гильдии, и табличка с его именем нашла в дальнем краю коридора. Я заглянул в дверь и за массивным столом увидел румяного толстяка лет пятидесяти, с пухлыми щеками и светлыми глазами. Его звали Никодим Карлович Вурцель, и именно он решал, кому давать лицензию, а кому — нет.

Никодим Карлович производил впечатление добряка с искренней любовью к еде. Возле его локтя лежала пиала с крошечными печеньями, а рядом возвышалась кружка с чаем, на литр, не меньше. Да, Вурцель любил поесть и совершенно этого не стеснялся. Иначе, как объяснить пятна соуса на лацкане сюртука? Такое говорило о нём больше, чем любые рекомендательные письма.

— А, Винтер! — воскликнул Никодим Карлович, завидев меня. — Мне о вас уже все уши прожужжали. И судак, говорят, был божественный, и оладьи луковые, и салат охотничий… Садитесь, садитесь, не стойте столбом. Кот тоже может пройти. Я слышал, он у вас вроде заместителя?

— Су-шеф, — поправил я, усаживаясь на стул напротив.

Бекон немедленно запрыгнул на подлокотник и уставился на пятно от соуса с таким пристальным интересом, что Никодим Карлович рассмеялся, пытаясь вытереть его салфеткой.

— Жаркое из баранины, — сказал он. — Вкусное, но очень неудобное блюдо, соус так и норовит остаться на одежде. Ну-с, с чем пожаловали? Какие-то проблемы с лицензией? Вам её же выдали?

— Да, выдали, с ней всё в порядке, большое спасибо, — подтвердил я. — Но торговать на рынке я по-прежнему не могу. Мне нужно разрешение от ратуши, а для него требуется поручительство двух уважаемых горожан.

Никодим Карлович понимающе кивнул, откинулся на спинку кресла и сцепил пальцы на объёмистом животе.

— Знакомая история, Винтер. Бюрократия, знаете ли, не терпит спешки. Но я могу чем-то помочь? Или вы пришли просто поболтать?

— Я пришёл с предложением, — сказал я, глядя ему в глаза. — Идея, которая очень выгодна сразу для всех, а особенно для вашей гильдии.

Чиновник приподнял брови, ожидая продолжения. Его рука машинально потянулась к пиале, но остановилась на полпути.

— Вы когда-нибудь задумывались о кулинарном конкурсе? — наконец, сказал я.

Никодим Карлович перестал улыбаться. Его глазки, до этого весело блестевшие, сузились, и он уставился на меня с лёгким недоумением.

— Конкурс? — переспросил он, словно пробуя слово на вкус. — В Бешале? Прямо сейчас? Винтер, вы, конечно, энтузиаст, но… — он всё же взял печенюшку и закинул её в рот, — организация такого мероприятия требует времени. Согласования, бюджет, место, участники… Это не неделя и даже не месяц.