Книга Легендарный Повар 1, страница 47 – Лев Котляров, Гриша Гремлинов

— Хорошо, — выдохнул я, отставляя пустую миску. — Теперь можно и отдохнуть. Ох, про лошадь я совсем забыл!

Нет, отдыхать было решительно рано. Я выглянул во двор, где коптильня исправно дымила, а мясо ещё и не думало быть готовым. Огонь в очаге поддерживал сам себя, и щепки мерно тлели, так что я вполне мог оставить всё без присмотра на час-другой.

Голова шла кругом от бесконечной череды дел, и я просто не знал, за что хвататься в первую очередь. Эх, сюда бы команду, человек десять сразу, а потом доступ к нормальным магазинам, профессиональному оборудованию и щедрой публике.

Я вздохнул, поднялся на ноги, и тут меня накрыло. Усталость навалилась разом, словно мешок с картошкой. Спина ныла, руки предательски дрожали, а глаза слипались так, что я уже с трудом различал очертания предметов. Я даже не помнил, когда спал в последний раз. В прошлой жизни? Или сегодня ночью, когда копал могилу?

— Спать, — приказал я сам себе. — Сначала — спать.

Я вышел в обеденный зал и направился к лестнице. Ступени протяжно скрипели под ногами, а перила дрожали. Подниматься приходилось тяжело, держась за стену, чтобы не оступиться.

В кармане что-то мешало. Я вспомнил о ключах, которые сорвались с пояса деда, когда я переворачивал тело, и совсем про них забыл. А сейчас нащупал тяжёлую связку из трёх ключей: один большой, с замысловатой бородкой, и два поменьше.

— Что они открывают? — пробормотал я, перебирая их в ладони. — Погреб? Амбар? Или… ту комнату наверху, что была заперта?

Ответа не находилось. Я сунул ключи обратно в карман и продолжил подъём. Тело едва слушалось, а приятные воспоминания о волне силы после получения уровня рассеялись как утренний туман. До следующего ещё предстояло вкалывать и вкалывать.

На втором этаже стояла кромешная тьма. Я покрутил колёсико на лампе, и магический свет выхватил из мрака длинный, узкий коридор с низким потолком. Половицы скрипели, кое-где опасно прогибаясь, а со стен, обнажая потемневшие брёвна, пластами отваливалась старая побелка. Пыль лежала слоем в палец. В конце коридора сквозь грязное окно едва пробивался тусклый, умирающий свет заката.

Справа от лестницы обнаружились три двери. За первой оказалась гостевая комната с большой кроватью, пустая, не считая соломенного матраса и глиняного кувшина на подоконнике. Во второй, той самой, откуда я забрал плед, стояла кровать поменьше. Третья дверь была заперта. Я попробовал подойти к ней, но путь преграждали доски, наспех прибитые к стене крест-накрест. Забито. Намертво. И ведь что самое смешное, ключ сиротливо торчал в замке.

— Что там? — спросил я у кота, который бесшумно поднялся следом и теперь сидел на лестнице, вылизывая лапу.

Кот не ответил, только передёрнул ушами, мол, мне-то откуда знать?

С двух сторон от лестницы располагались ещё две двери. Одна вела в комнату деда, а вторая — в крошечную каморку Марка. Я толкнул дверь каморки, и она открылась с протяжным, жалостливым скрипом.

Каморка была крошечной. Узкая кровать с тощим соломенным тюфяком, стол у стены, на котором сиротливо темнел огарок свечи рядом с деревянной кружкой. Маленькое окно, наглухо затянутое паутиной. Вместо стула — деревянный ящик, который, скорее всего, играл роль шкафа. Пыльно, бедно, но чисто. Было видно, что прежний хозяин не слишком-то заботился об уюте. Интересно, чем вообще занимался Марк перед тем, как я в него попал? Чаи гонял да свечи жёг? Куда ни глянь — везде разруха. Поэтому и дохляк.