Книга Позывной "Князь" 4, страница 45 – Лев Котляров

— Тогда ваше решение выдвинуться малой группой заметно увеличило шансы, да? — архимаг пристально на меня посмотрел. — Ваше путешествие растянулось на дополнительный шесть часов. Если я правильно понимаю, то проводникам все равно бы не хватило сил до города. Но, как сказал Котов, вы ему случайно помогли. Вы же применили свою способность. Так? Сами додумались?

— Это вышло случайно. Степан Николаевич вдруг начал вести себя агрессивно, и я боялся, что он может покалечить себя или выбраться из кареты и просто убежать. Тогда бы наше путешествие приняло бы опасный поворот.

— Хотите сказать, что я вас еще и благодарить должен? — с кислой миной спросил архимаг.

— Это моя работа, — пожав плечами, ответил я.

— А в городе что произошло? Ко мне прилетел начальник стражи и сказал, что вы использовали очень мощное заклинание. И мне очень интересно, как вы додумались нарушить главный запрет в моем городе?

Значит, Евгений еще не успел отчитаться перед руководством? Или архимаг так меня проверяет?

Степан находился в сознании все путешествие.

Он помнил, как ему приносили еду в мерзких деревянных мисках, которые ставили так быстро, что те едва не переворачивались.

Как к нему заглядывали ненавистные сопровождающие, проверяя его состояние.

Как болтали охранники, постоянно гогоча вовсе горло.

Хуже всего была невозможность прикоснуться к силе. Стоило ему только потянуться к магии, она тут же утекала из него, словно через дырявую чашку.

Каждую минуту он мучился от собственного бессилия. И злился.

Гребанный Эгерман!

Ненависть сжигала Степана, но все, что он мог — лишь лежать на узком, неудобном диване, подскакивая на колдобинах.

Он не хотел возвращаться в город магов. К отцу. Ко всей этой жизни среди закостенелых стариков, погрязших в собственном неведении. Слепых и глупых.

Степан не боялся отца и суда, о котором ежечасно спорили охранники. Нет. Он не хотел снова попасть в мир запретов. Это нельзя, то нельзя.

Достали! Он ведь мечтал стать кем-то значимым, развернуться во всю мощь своей способности, править!

А среди магов и их нелепых убеждений, застрявших где-то в прошлом веке, это сделать было невозможно.

Да еще эти булавки! Соколов слышал, как тупые охранники обсуждали это, потешаясь над Котовым. Дескать, он подходил к карете и очень быстро ушел, сильно побледнев. Дрянной артефакт забирал всю силу, едва та появлялась.

Единственное, что мог делать Степан — думать. Мыслей было много. И ни одной не было, где бы он не убивал весь особый отдел с широкой улыбкой на губах.

В первый раз он пришел в себя на остановке возле трактира. С улицы доносилась громкая ругань. Что именно там происходило, Соколов не понял, но четко ощутил, что охраны стало меньше. Да и настроение у всех поменялось. Стало более мрачным и тягучим. Такие вещи он легко ощущал, даже без магии.

Когда же конвой въехал в приграничную зону, разлитая вокруг сила стала меняться. Проводники жадно высасывали любую магию, прокладывая себе путь. Из-за этого действие булавок ослабло, и Степан понял, что это его шанс.

Отодвинув ненависть на задний план, он затаился и стал ждать подходящего момента.

И он подвернулся.

Степан окончательно пришел в себя и попытался выбраться из кареты. Ему уже было все равно, что он не сможет убежать далеко. Но ненависть к магам — ко всем сразу — была столь велика, что он готов был рискнуть.