Книга Путь Стратега 7. РеалРТС, страница 272 – Луций Корнелий

Утред покосился на неё с явным отвращением, но ничего не сказал. Лишь нахмурил густые брови и тяжелым взглядом окинул мой отряд на марше.

— Хорошие воины, — вздохнул он. — Так устали, а идут ровно.

Эта фраза подействовала как триггер. Все разом вдруг скопилось в моей голове: мысли о скорой смерти, давящее ощущение долга, образы из видений, ужасная улыбка Лав, вид шагающих, но борющихся с судьбой легионеров.

Во мраке моей памяти зажглись новые звезды. Ощущение обреченности и отсутствие всякой надежды открыло последние запретные двери. Почти минуту я стоял молча, а фразы окружающих людей и древней ведьмы казались белым шумом.

Подняв глаза, встретился взглядом с Гиламом. Теперь улыбался уже он. Спокойно так. Чуть-чуть. Непроницаемо черные глаза магистра будто видели меня насквозь. Он все понял.

Я вспомнил.

Вспомнил ночь во Дворце Дэвов. Каждую мельчайшую деталь. Каждую бесконечную секунду, проведенную там. На самом деле я этого никогда не забывал. Просто слабый, человеческий рассудок отрезал все пути до сокровенных воспоминаний.

Но осознание обреченности цивилизации и миллионов людей вскрыло печати, допустив в самые глубины памяти. Понимание накрыло меня волной ледяной воды. Отрезвило. Привело в чувство.

«Мне необходимо попасть во Дворец. Немедленно», — передал я Гиламу.

Маг едва заметно кивнул, уже скрыв свою слабую улыбку за привычной маской невозмутимости. Его долгая и сложная игра приближалась к финалу.

— Мне нужно попасть в основной лагерь войска, — вслух соврал я. — Оно ещё на пути к Геларду?

— Да, — ответил магистр Гробницы. — И уверяю, что дорога до города полностью безопасна.

В этом не приходилось сомневаться. Древо Смерти уже не нуждалось в приспешниках или чудовищах. Оно просто поглотило их всех.

— Я с удовольствием помогу уважаемому триумвиру, — учтиво произнес Гилам.

Никто возражать не стал. Утред был слишком занят скорбью по утраченному миру, а Лавертия… Черт его знает, что творится в её голове или точнее головах. Возможно то, что мы собираемся сделать, устроит ведьму даже больше, чем геноцид цивилизации.

Напоследок она одарила меня лучезарнейшей улыбкой и фразой:

— Не во всех битвах можно победить, стратег. Но бывает важно и нужно выбрать условия для своего поражения.

Я ничего не ответил. Мой разум, свободный ныне от оков, чувствовал себя как никогда могущественным и беспредельно уязвимым.

Гилам жестом отделил часть летающей платформы. Мы оба встали на неё. Поднимаясь в воздух, я обратился к войскам.

«Обещаю вам, что не отступаю, но иду, чтобы покончить с нашим общим врагом».

Эти слова дались мне невероятно тяжело. Лишь долг перед войсками заставлял меня говорить сейчас, хотя хотелось молчать. Выбор между ужасным и ужасающим уже был сделан. Оставалось лишь воплотить все в реальность.

Наш фрагмент платформы медленно поднялся в воздух.

«По пути подберем Арамию», — мысленно приказал я.

— Она нам не понадобится, — возразил Гилам.

— Она понадобится мне, — мрачно отрезал я. — И у меня не то настроение, чтобы спорить.

Спорить маг не стал. Платформа чуть изменила траекторию своего полета. Двигались мы быстро, но встречного ветра не ощущалось. Гилам создал незримый барьер, закрывавший платформу от потоков воздуха.

Все оставшееся время полета до лагеря мы не обмолвились ни единым словом. Я застыл посреди платформы будто металлическое изваяние, потрепанное годами и пострадавшее от вандалов. Грязь на броне, вмятины, царапины. Следы ожесточенной битвы у крепости-спирали. Но ещё более ожесточенная борьба разворачивалась сейчас внутри меня. Обретённые воспоминания даровали мне свободу выбора, а вместе с ней и ответственность за него.