Книга Путь Стратега 6. РеалРТС, страница 58 – Луций Корнелий

— Я не частное лицо, магистр. Статус триумвира это не только власть, но и долг. Нельзя просто сорваться на заграничное мероприятие.

— Понимаю. Однако полагаю, что Сенат не будет против вашего визита. Впрочем, сначала обсудите это с союзниками и семьей. Я лишь приглашаю вас, но не буду настаивать.

— Гилам, что для вас значат стратеги?

— Вы — важная часть многообразия этого мира.

— Так можно сказать практически про любое явление, — усмехнулся я. — Что такое навоз? Тоже важная часть многообразия мира. И все же уточните. Мы обладаем силой, недоступной чародеям. Не умеем создавать огонь, оживлять мертвых или разрывать на части силой мыслей, но наши успехи и ошибки порой решают судьбы государств. Один из самых известных магов всех времен — бывший стратег Шан-Асол.

— Создается стойкое ощущение, что вы ведете свою речь к некоторому предложению.

— Вы правы. Я бы хотел предложить вам сделку. Но говорить дальше следует через командный голос. Я могу ненадолго добавить вас в войско и обеспечить нам абсолютно безопасные переговоры. Тоже, кстати, уникальный дар стратегов.

Гилам был средоточием чудовищной магической силы. Где-то раз в десять превосходил Меликса по могуществу, если брать в расчет чистые цифры. Плюс огромный опыт, который даже показателями системы измерить нелегко. Альденг и Арамиа вообще рядом не стояли. Это как сравнивать трехколесный велосипед с КамАЗом. Не уверен, что подавление, к примеру, Гинда полностью перекроет магические способности подобного чародея. Тут для полной гарантии надо быть Доктонием, а лучше Антавием Сагионом.

И Гилам в Витенагемоте не один такой. Еще есть Азард, победивший Неридию, есть Нэл, которая в демонической форме испаряла огненными лучами камни, есть Рег Лания, оказавшаяся на самом деле Мирканто. Это же какой потенциал, но так мало политической власти.

Столетия назад Азард выбрал для чародеев Великого Пламени невмешательство. С тех пор внутри Витенагемота борются желание следовать воле первого мага и стремление изменить мир вокруг.

Вполне вероятно, Гилам принадлежит ко второй партии. Он сражался на стороне Ти-Шадая против Канртега. Сейчас какую-то хрень мутит. Однако большинство его вмешательств носит характер запутанных интриг. И он в этих играх не одинок.

Теперь же я мог сделать ему интересное предложение.

— Шанс… один к трем. Возможно, даже выше. Вас такое заинтересует?

— Почему бы и нет. Я в любом случае ничего не потеряю, однако такое предложение раскрывает вас с любопытной стороны.

— Интересны мои мотивы?

— Они то как раз понятны, — с улыбкой ответил Гилам, направляясь к выходу из комнаты. — Буду рад снова видеть вас в Изумрудных Садах Джохдпурда.

Я молча кивнул в ответ.

Гилам не стал задерживаться. Он вскоре улетел на химере и, что удивительно, пролетел прямо над местом упокоения легионов Сагиона, но антимагический барьер не тронул его. Очевидно, что древний стратег не считал ещё более древнего магистра врагом. Даже не очень ясно, с кем конкретно прилетал поговорить Гилам: со мной или с ним.

Тем же вечером я спросил Севидия:

— Слушай, ведь эти вторые имена магистров связаны с их происхождением, верно?

— Да. Это уважительное указание на отца либо город, откуда происходит маг. Звучит солидно, но никакой особой загадки в этих когноменах нет.