Книга Путь Стратега 6. РеалРТС, страница 238 – Луций Корнелий

Просто наших сулимских наёмников было больше почти на две сотни, но главным фактором были опыт и боевой дух. Его я до этого укреплял с помощью жертвоприношений. Закалял как мог. И черта «кровожадность» в бою оказалась очень полезна.

Наша пехота с трудом, но выдержала удар копейщиков в спину. Вражеская же пехота сильно просела по морали с рейда конных лучников. Те даже вполне успешно переходили в ближний бой, нанося удары паникующим сулимцам. Слишком уж те были не воинами. В них жила парадигма, с которой я старательно боролся у своих копейщиков. Мол мы не воины, а так — вспомогательный живой заслон. Пришли не драться, а ровно постоять, пока настоящие вершители судеб из аристократии все решать между собой.

В итоге пехотная фаланга врага брызнула в стороны. Она рассыпалась на части, а я направил конных лучников загонять бегущих сулимцев за край карты. Так шаддинец их точно не соберет заново. И это получалось. Не зря таки этот вид войск у сэйфов назвали всадникам-загонщикам. Словно пастушьи собаки они укусами направляли куда надо перепуганное стадо. И живые металлические скульптуры пуштигбан были слишком далеко, чтобы этому помешать.

Какое-то время держались вражеские цестинцы, но там было без шансов и они начали отступать или сдаваться. Честь честью, однако умирать на Турнире, где можно ещё очень неплохо заработать — глупо. Да и не давали они стандартных своих клятв стратегу. Будь это война, возможно, продержались бы на упрямстве дольше. Однако сейчас они таки побежали.

У врага, конечно, еще оставалась кавалерия. Уверен, он успешно выведет ее из гущи и даже потери будут не так велики. Но лошади тяжелой конницы уже начали уставать. В пыли, хаосе и сумятице они утратили часть своей грозной силы, а против шаддинской конницы были две тысячи пехоты плюс наша кавалерия. Слишком неравновесный расклад. Вскоре наши уцелевшие пращники и застрельщики поднимут из пыли брошенные обеими сторонами орудия. Мы прикроемся вражескими щитами. Займем позицию и будем отражать атаки, огрызаясь с помощью стрельбы или кавалерии. Вот в таких условиях уже возможны серьезные потери даже среди элиты шаддинцев.

И вражеский стратег решил не рисковать. Всадники далекого Шадда отступали… не потеряв в бою ни единого человека. Семеро саварн были ранены. Катафрактарии и пуштигбан не пострадали вообще.

Почему же тогда шаддинец решил отступить? Потери среди его сэйфских копейщиков были около ста двадцати человек. Многие пали или были ранены под залпами дротиков. Кого-то достала обороняющаяся пехота, ну а часть набили сами шаддинцы.

Итого в распоряжении врага оставалось бы примерно двести восемьдесят всадников против моих двух тысяч пехоты и двух сотен всадников. Это уже не выигрывается в чистом поле без какой-либо хитрой засады. Но в рамках стерильных условий Турнира шаддинцы не особо могли применять гадости типа многодневного изматывающего преследования и обстрела. Уж извините. Мы сейчас не в Бер-Шадде и слава богам!

Блестящей победой это было сложно назвать. Исход боя в мою пользу решила прежде всего подготовка. Она тоже невероятно важна и зачастую способна перевесить даже очень удачные ходы непосредственно на поле бранном. Совершал ли противник ошибки? Сложно сказать. Действовал эффективно? Безусловно. Возможно, ему стоило поставить всю кавалерию на один фланг и ударить гвардией в тыл нашей пехоте. Самыми сильными по самым слабым. Однако враг решил, что пары сотен копейщиков им хватит. По итогам он недооценил моих сулимцев.