Книга Задача - выжить, страница 91 – Лев Котляров

— Хорошо. Очень хорошо. А если, к примеру, вот так?

Из его рук выстрелили две молнии. Их концы угодили точно в центр моей защиты. От силы удара меня протащило назад примерно на метр. Но щит выдержал.

В одно мгновение я свернул одно заклинание и выпустил другое. И теперь уже Лискину пришлось ставить щит.

Я ликовал! Моя магия, как послушный зверь, исполняла все мои команды. По телу пробежались маленькие змейки разрядов.

— Это называется электрический кнут. А что еще можешь? — прищурился Лискин.

Я задумался. Сгустки, щит, кнуты... Грозу ему, что ли, здесь устроить? Зачерпнув силы чуть больше обычного, я взмахнул руками. В ответ в камере задрожал воздух, и нам на головы посыпались многочисленные молнии.

— Да чтоб тебя! — рявкнул Георгий, ставя щит над головой. — Хватит, я понял!

Глядя, как ругается мой учитель, я не смог сдержать смех. Стоял и улыбался. Мне же моя магия не могла причинить вреда, наоборот, только щекотала, попадая на кожу.

Наконец, мне надоело, я распылил молнии и вдохнул полной грудью пахнущий озоном воздух.

— Че ты лыбишься-то? Накрыло, поди? — скривился Лискин. — Небось радуешься и не знаешь, сколько магов с ума посходили от такого. История знает много таких случаев.

Он дернул бороду, задумался, а потом продолжил.

— Когда очень долго нет силы, а потом она резко появляется, приходит ощущение невероятного могущества. Будто все подвластно. Маг начинает швырять заклинания направо и налево, совершенно не думая о своем разуме и душе. Но наши тела могут пропустить через себя только определенный объем магии. Кто-то больше, кто-то меньше. А если постоянно использовать силу, что будет? Подумай.

— Тело изнашивается?

— И тело, и разум. Это как сотню раз согнуть гвоздь. Сломается. Также и мы. Нужны постоянные тренировки для укрепления этого, — он показал на всего себя, — сосуда для магии.

У меня на мгновение возникло чувство, что Лискин сейчас говорил о себе.

— И что ощущает такой маг? Когда наступает перерасход?

— Сначала легкую тоску, — с грустью сказал он. — Будто любимая бросила. Это истончаются магические потоки в теле. А потом внутри поселяется сосущая пустота, которую ничем не заглушить.

— И как вы справились? — вырвалось у меня.

— Пил, конечно. Много! Много пил!

— И магия вернулась? — спросил и прикусил язык.

— Очень глупый вопрос, не находишь? — угрюмо бросил он.

— Георгий, я давно хочу вас спросить, — ошалев от собственной смелости, сказал я.

— Ну?

— А вы ведь знаете, кто я?

— Тот, кто оставил на меня жалобу, — оскалился он в ответ.

— Нет, я не о том, — смутился я. — Я про своих родителей. Точнее, про матушку.

Лискин переменился в лице. В его глазах мелькнула боль, но тут же пропала, уступив место злости.

— Конечно, знаю. Еще бы не знал! Вереховцев! — выплюнул он и вскочил с табурета, отчего тот грохнулся на пол. — Зачем ты меня об этом спрашиваешь?!

— Понять хочу, — спокойно ответил я. — Почему вы ко мне так относитесь. Это личная неприязнь или вы просто такой редкостный гад.

Лискин расхохотался. Иногда меня искренне поражало, как быстро меняется его настроение.

— А если я скажу, что именно гад?

— Я не поверю. Матушка отзывалась о вас, как о достойном человеке.

— Ох, видела бы она меня сейчас, — он поднял табурет, но садиться не стал. — Тогда, может, и был. А сейчас... Не знаю.