Книга Задача - выжить, страница 12 – Лев Котляров

Вдруг Авдотий взмахнул руками, и на меня обрушился поток воздуха. Волосы тут же взлохматились, с камзола во все стороны брызнули пуговицы и он распахнулся. Ветер пробрал до костей, заныли зубы и перед глазами померкло.

Я оказался в полной темноте. Вернулся на Перекрестке судеб? Чернота, слегка подсвеченная голубыми искрами, давила на мозги и вгрызалась в душу. Сердце сделало крутой кульбит и мне показалось, что я раздвоился. Что-то робкое и осторожное прикоснулось к моей груди, обжигая кожу. Пламя разом пробралось под рубаху.

“Алексей? Это ты?” — подумал я.

Тьма просветлела на какую-то долю мгновения, а затем вновь набросилась на меня. Тело пронзило сотней игл, но закричать от боли не получалось.

Борьба с мраком лишила меня сил — ноги подкосились, и я начал падать. От жесткого приземления на мраморный пол удержала чья-то рука. Авдотий?

Проморгавшись, я понял, что вернулся в ритуальный зал. Дыхание давалось тяжело, рубашка стала влажной, а по лицу стекали капли пота.

На меня все внимательно смотрели. Старцы с удивлением, Николай Александрович разочарованно. У Марии Федоровны в глазах стояли слезы.

— Нет у него силы. Нет ни единой крошки, — пробормотал Авдотий, отпуская меня. — Мы уходим.

Он еще какое-то мгновение глядел на меня, словно искал ответ на незаданный вопрос. Острый взгляд буравил меня. Показалось, что он все знает, что перед ним не Алексей, а чужак. Так ничего и не сказав, Авдотий вышел вслед за остальными.

Я остался стоять в центре круга, глядя, как все покидают зал. Матушка хотела было подойти ко мне, но отец ее остановил. Он на мгновение прикрыл глаза, его губы сжались в тонкую линию, а после, держа супругу за локоть, вывел ее за двери.

“И что теперь будет?” — мелькнуло в голове и тут же пропало.

Не было сил даже думать.

Я опустился на колени и ждал, когда меня заберут. Только через полчаса прибежала какая-то служанка с наспех повязанным фартуком, подняла меня и отвела в комнату.

Кое-как раздевшись и ополоснувшись, я забрался на кровать и накрылся одеялом. Внутри поселилась вязкая тоска. Голова разболелась от переживаний и вопросов. А еще разрывали эмоции. Хотелось плакать от отчаяния и злиться от бессилия.

В тишине был изредка слышен перестук каблучков возле двери, пару раз дернулась ручка. Но ко мне так никто и не зашел.

Лишь когда село солнце, в комнату пробралась нянька.

— Лешенька... — шепотом начала она, — я тебе пирожков принесла. Ты же небось голодный.

— Что теперь будет?

Я перебрался на край кровати и поднял на нее глаза. Ее лицо было распухшим от слез. Но она изо всех сил старалась улыбаться.

— Хорошо все будет. Отсутствие магии — не конец жизни. Будешь хорошо учиться, станешь ученым.

— А есть другие такие, как я?

— Есть, конечно! — она всплеснула руками

— А кто?

Нянька не ответила, лишь погладила по голове. Ее забота окончательно меня добила, и на щеках появились мокрые полосы.

— Ничего, ничего, — она прижала меня к своей объёмной груди, — поплачь, станет легче.

Внутренне я весь сжался — все эти чувства! Словно не мои. Как же сложно быть этим ребенком!

— Совсем забыла, — нянька отстранилась, полезла в карман и вытащила небольшой кулон, — вот, тебе Мария Федоровна передала.

Она сунула его мне в руки и поднялась с кровати.