Книга Тайны Брушвитца, страница 95 – Дан Гришин

— Имей в виду, — вновь молвил первый, — щит можно использовать не только для защиты, но и в качестве оружия. Следи за обеими руками.

— Грум, — нервничал Кьярт, — ну зачем тебе всё это надо?! Он и так в наших руках, не дури!

Огр продолжал молчать, не сводя глаз с лезвия тесака, отбрасывающего последние блики уходящего в закат красного солнца.

— Я готов! — выкрикнул Грегор.

Грум медленно поднялся с бревна и развернулся к противнику.

Хотя сумерки принялись интенсивно заволакивать пространство, на поляне всё ещё было достаточно дневного света, чтобы обходиться без дополнительного освещения. Посторонние наблюдатели сместились в сторонку, дабы освободить для поединщиков побольше места в центре лагеря. Повертев запястьем, играючи тесаком, Грум встал в пяти шагах напротив соперника.

Грегор, по каким-то причинам, облачился не в полный доспех. Поножи, наколенники, наручи, налокотники, нагрудник, оплечья и шлем — присутствовали. А остальные защитные элементы: башмаки, рукавицы, налядвенники, набедренник и воротник — кучей лежали у входа в шалаш. Видимо, разбойник отказался от части брони, чтобы облегчить свой вес для манёвренности в бою, но и всецело защитой не пренебрегал. Огр удивился такому выбору своего оппонента, так как в его случае предпочёл бы полагаться только на свою ловкость, а всякие лишние железки попросту стесняют движения тела и мало чем помогут, когда Грум приложится тесаком как следует.

— Есть что сказать напоследок? — поинтересовался здоровяк, бесстрастно глядя на атамана.

Своим внешним видом Грегор не выражал беспокойства: сосредоточенный взгляд, высоко поднятый подбородок, ровное дыхание и, аки у мраморной статуи, гладкое лицо, слегка тронутое однодневной щетиной — будто на обычную тренировку вышел, а не на смертельную дуэль с превосходящим по всем параметрам соперником.

— Время для разговоров окончено, — мрачным тоном ответил рыцарь, без всякой былой злобы и надменности, а затем опустил забрало шлема, выставил перед собой треугольный щит, поднял чуть выше головы меч и принял боевую стойку.

Поляну словно накрыли стеклянным куполом — не было слышно ни пева вечерних птиц, ни стрекотаний насекомых, ни шелеста листвы и никаких-либо других звуков окружающей природы. На самом деле, все здесь присутствующие разумные существа настолько пронялись возникшей ситуацией, что остальной мир вышел за рамки их внимания. Громадный, широченный в плечах огр, одетый в косматые куртку и штаны, стоял неподвижно, с выпрямленной спиной, опустив руки книзу. Его оппонент, застывший в прежней позе — пригнув ноги и наклонившись вперёд, — облепленный металлическими пластинами поверх стёганого поддоспешника, обтягивающих шосс и кожаных сапог, был в два раза меньше габаритами и выглядел подростком, на общем фоне рядом с крупным нелюдом. Затишье затянулось, и напряжение, витающее в воздухе, с каждой секундой промедления кратно возрастало, натягивая нервы до предела. И как только со стороны столба внезапно раздался сухой, натужный кашель, Грегор молниеносно бросился атаковать.

Первый удар, последовавший сверху вертикальным замахом, Грум отразил тесаком без проблем, а затем отбил ещё серию подобных, уже разящих с боков. Не достигнув успеха быстро пустить кровь противнику, рыцарь сразу же отпрянул назад, приняв оборонную стойку, прикрываясь щитом. Но огр не стал ожидаемо нападать, оставшись на прежнем месте. Тогда Грегор снова взял инициативу на себя, ринувшись наносить рубящие удары под разными углами, виртуозно меняя траекторию полёта лезвия, будто в его руке был не тяжёлый полуторный меч, а какая-то сухая палка.