Книга Этномир. Тур для чайников и проклятых мечей, страница 75 – Ева Бими

Я украдкой бросила взгляд на Мастера Теней — тот, при поддержке Демида, как ни в чём не бывало, сидел в гробу и с нескрываемым любопытством разглядывал нас. Вроде бы ничего криминального. Улыбается, глаза добрые-добрые. Невольно и я растянула губы в подобии улыбки, адресуя её седовласому старику.

Тот приветливо поманил нас рукой, приглашая подойти ближе. Хорошенько встряхнув меч, чтобы кровожадный артефакт угомонился и замолк, мы с Елисеем, стараясь выглядеть как можно непринуждённее, послушно направились к нему.

Ступая по мраморным плитам, каждый шаг отдавался глухим эхом в необъятном зале. При нашем приближении призрачная вода у постамента будто бы замирала в ожидании, отражая наши тени — они вытягивались, искажались, словно пытались оторваться от нас и уползти в тёмные углы усыпальницы.

Елисей шёл чуть впереди, держа спину прямо, но я видела, как напряжены его плечи. Он не смотрел на Мастера Теней — только на дорожку под ногами. Либо так проявлялась его природная застенчивость, либо он попросту боялся встретиться взглядом с тем, кто восседал в гробу.

Когда мы приблизились, седовласый старик приподнялся, опираясь на руку Демида. Его движения были исполнены такой плавной невесомости, что казалось, он не столько встаёт, сколько всплывает. Лунный свет окутывал его фигуру серебристой дымкой, делая черты лица размытыми, неуловимыми. И только глаза, два бездонных колодца, полных древней мудрости и невыразимой печали, мерцали в этой призрачной дымке, пронзая нас своим пристальным взглядом.

— Добро пожаловать, путники, — голос Мастера Теней звучал мягко, но в нём таилась сила, от которой по спине пробежал холодок. — Демид говорил мне о вас. Говорил, что вы… необычны.

Хотелось бы мне знать, что такого необычного находил в нас Демид. Но не успела я открыть рот, чтобы выразить своё любопытство, как мой меч вновь заныл в руке, требуя немедленного боя, кровопролития, героического деяния, и заёрзал в руке, едва не вырвавшись из пальцев.

— Ну что за позор, — прошипела я на меч, одновременно окинув взглядом зал в поисках чего-нибудь, что могло бы заглушить его воинственный пыл. Хоть штора, хоть старая тряпка — лишь бы утихомирить эти кровожадные позывы.

— Не слушай его, — с доброй усмешкой промолвил Мастер, и в его сочувственном взгляде, скользнувшем по клинку, промелькнула тень сожаления. — От его памяти мало что осталось, и едва ли он способен направить тебя верным путём.

— Это уж точно, — согласилась я. — Но на самом деле, я здесь лишь проездом, — призналась, стараясь не встречаться взглядом с Демидом. — Не знаю, что вам наговорил Демид, но во мне нет ничего особенного. Просто отпуск, и я бы хотела…

— Ты пришла искать дорогу домой, — устало договорил старик. — Но дом — не место на карте. Дом — это то, что вы несёте в себе. И чтобы отыскать его, вам придётся…

Речь его оборвалась внезапно. Клинок в моей руке будто взбесился — не заголосил, но завибрировал так, что, казалось, кости вот-вот треснут. Свет в усыпальнице начал меркнуть, словно кто-то выкручивал лампочки, и старик, измученный внезапным недугом, опустил веки и безвольно поник на гробовом ложе.

Так странно и внезапно подошла к концу наша короткая встреча. Демид, с грустью глядя на задремавшего от усталости Мастера, застыл у постамента и, не говоря ни слова, указал нам на выход.