Книга Этномир. Тур для чайников и проклятых мечей, страница 57 – Ева Бими

Тяжёлое молчание навалилось на нас каменной плитой. Ал вновь сосредоточился на барьере, его алебастровые волосы слабо мерцали в зелёном полумраке, пока он сражался с бездушной, безжалостной памятью города. Мне казалось, прошла вечность, прежде чем мерцание барьера внезапно угасло.

— Бежим, — бросил Ал, не отрывая взгляда от непроглядной тьмы прохода. — И помни: если ты хочешь жить, ты должен перестать быть бессмертным.

Все рванули вперёд, как по команде, подгоняемые тревогой и отчаянным желанием выжить. За спиной, надрываясь в кашле, спотыкался Елисей, волоча на себе почти обессиленного Демида. Ал, словно тень, скользил впереди, безошибочно находя путь в этом запутанном лабиринте туннелей. Меч без умолку ворчал и давал советы, больше похожие на брюзжание старика, чем на полезные указания.

Мы проходили заслон за заслоном, каждый раз замирая в ожидании, пока Ал взламывал их защиту. С каждым пройденным рубежом Демиду становилось всё хуже: тело его стало пробивать мелкой дрожью, а кожа приобретала сероватый оттенок. Я нутром чувствовала, что времени у нас почти не осталось. Система, о которой говорил Ал, явно давала о себе знать.

Наконец, мы добрались до огромной подземной площади, заполненной странными механизмами и причудливыми низкорослыми жителями. Здесь царил хаос: шипение клапанов било по ушам, пляски разрозненных искр пронзали тьму, а в смрадном воздухе витал густой коктейль из машинного масла и плесени. Ал остановился посреди этого безумия, оглядываясь по сторонам.

— Мы ненадолго расстанемся, — произнёс он, обращаясь к Демиду, который судорожно хватал ртом воздух. — Здесь ты найдёшь того, кто сможет помочь тебе разорвать связь. И помни: каждое мгновение твоего промедления приближает твою смерть. Иди. И пусть тебе повезёт.

Я не знала, можно ли доверять словам Ала, но других вариантов у нас попросту не имелось. Елисей, пошатываясь от изнеможения, бережно опустил Демида на ржавый остов ящика. Тот издал слабый стон, приоткрывая затуманенные глаза, в которых плескались отчаяние и надвигающаяся тьма.

Ал указал на узкий проход, затерянный между двумя громоздкими машинами, изрыгающими потоки пара.

— Туда, — коротко бросил он, не сводя глаз с Демида.

Я молча кивнула Елисею, и мы, поддерживая его с обеих сторон, побрели в указанном направлении. Меч продолжал бурчать что-то о глупости и самоубийстве, но я не обращала на него внимания. Сейчас на кону стояла жизнь Демида.

Проход оказался длинным и извилистым. Стены его были покрыты слизью, а под ногами хлюпала какая-то гадость. В конце туннеля забрезжил слабый свет. Мы вывалились в крохотную комнату, в центре которой возвышался диковинный аппарат, напоминающий старый телефонный коммутатор. За пультом возился согнутый в три погибели человечек с огромными, как стёкла аквариума, очками на переносице. Он что-то бормотал себе под нос, ковыряясь в проводах.

Заметив нас, он вскинул голову.

— А, явились, — проскрипел он, оглядывая нас своими близорукими глазами. — Чувствуете сдавливающую хватку сделки? Не волнуйтесь, это лечится. Садитесь вон туда, и начнём.

Он указал на подобие стоматологического кресла, облепленного непонятными датчиками и сплетением трубок. И от вида замызганного аппарата моё сердце бешено заколотилось в груди.