Книга Сколько волка ни корми, страница 80 – Карина Володина

— Ну что ж, как замечательный наставник, я вполне согласен. Даю своё добро – если оно, конечно, нужно кому-то.

Вот как. Видимо, совсем Вран ему опостылел – уже даже так избавиться готов.

Молчит Лесьяра немного. Всё ещё видно по ней, что не убедил её Вран даже дерзостью своей.

— Всё наглее и наглее, – наконец говорит она – и не поймёшь, к кому обращается: то ли к Врану, то ли к Солну. – Хорошо, Вран из Сухолесья. Условия приняты.

Вот по этому «Врану из Сухолесья» Вран ничуть не скучал.

Разворачивается Лесьяра стремительно, чёрным вороновым крылом её плащ воздух рассекает; тут же люты понятливо и быстро в стороны расступаются, дорогу ей освобождая. И идёт Лесьяра шагом лёгким, летящим в глубь болота, ловко по кочкам нужным ступая и даже под ноги себе не глядя. Мигом за ней Искра следует, Бушуй тоже с места подрывается, Радей через плечо на Врана смотрит, очередной улыбкой своей благодушной его одаривая, – и к ним присоединяется.

— Бая, Сивер, – спохватывается Искра, тоже через плечо оглядываясь, – вы идёте? Водяного кликать будем!

А Солна-то с собой не зовёт.

И такая детская непосредственность в голосе Искры звучит – ну точно ребёнок малый, на зверька заморского поглазеть собирающийся. Кажется, ещё немного – и в ладоши захлопает. Сколько лет ей всё-таки? Думал Вран, что ровесница она Сивера примерно, но, возможно, просто взросло выглядит?

— Тю-тю-тю, водяной, прелесть какая, – умильно Солн улыбается, словно мысли Врановы читая. – Не до водяного им, моя хорошая. А ты беги, беги, смотри. Прав ты, Сивер – сказочная дурочка…

Это Солн уже тихо добавляет, так, чтобы Искра не услышала. Хотя и не слушает она уже – и впрямь бегом за старшими припускает.

— Дядя, – укоризненно говорит Бая. – Полно.

— Впервые я с дядей твоим согласен, – замечает Вран негромко. – Нет, не то чтобы хотел сказать я, что слова наставника любимого мне чем-то не милы…

Улыбается Бая, но слабо совсем – из вежливости будто. Вран её понимает: не каждый день такие обвинения нелепые от матери родной услышишь, тут и самая лучшая колкость на свете настроение не поднимет.

И вдруг опускаться Бая прямо на землю начинает – Вран её в последний миг за локоть подхватывает.

— Ты чего, красавица?

— Присесть я хочу, красавец, – всё с той же улыбкой слабой Бая ему отвечает.

— Устала?

— Устала.

— Ну на земле голой сидеть совсем не нужно, – говорит Вран, быстро глазами по сторонам стреляя. – Холодная сейчас земля, мокрая вся, столько дерьма невиданного из-под снега повылезало… О. Зима. Зима! Зима, подойди-ка сюда, милая!

Удалилась уже Зима в небольшой кружок, из лиц знакомых Врану состоящий – все люты по кружкам таким разбились, никто на их сборище небольшое особого внимания не обращает: взбудоражил всех этот водяной, все в сторону Лесьяры как один повернулись.

Но в Зиме Вран никогда не разочаровывается – подскакивает она и сейчас к нему мгновенно, в глаза преданно заглядывая.

— Вран, прости меня, – тут же выпаливает она. – Прости меня, но всех вы на уши подняли, не могла я молчать! Сивер так на меня насел, когда Бая к вечеру домой не вернулась, никак я от него избавиться не могла – сказал мне, что если не выложу ему всё, что знаю, то он сразу к Лесьяре пойдёт – я ему рассказала, а он всё равно пошёл!