Книга Сколько волка ни корми, страница 237 – Карина Володина

Но Бае уже всё равно.

Бая чувствует его. Чувствует все слова, застывшие в его горле. Чувствует осторожную неподвижность его тела, чувствует, как он задерживает дыхание, чувствует, как колотится его сердце. Чувствует его губы, замершие под её губами. Его узкие, тонкие, сухие, колкие от так и не сбритой щетины губы. Бая чувствует их – и Бая чувствует, как её лопаток касается его ладонь.

Бае всё равно. Всё равно, всё равно, всё равно. Всё равно, что Сивер бы воскликнул: «Бая, двенадцать лет!» Всё равно, что Искра бы понимающе хмыкнула: «А я так и думала». Всё равно, что вздохнула бы Лесьяра, что слегка поднял бы брови улыбающийся Радей, что, что, что…

А что сделал бы Солн?

Солн наверняка знал, что этим всё и закончится. Солн наверняка знал – знала и Бая.

Поэтому и не хотела сюда приходить.

Но что уж теперь?

Бая целует его долго. Долго-долго. Бая позволяет ему прикасаться к себе, сначала неуверенно, затем – с трепетным нетерпением. У Врана дрожат руки. Очень сильно дрожат руки. Дрожат, когда он проводит ладонями по её спине, направляет одну из них вверх, в её волосы. Дрожат, когда он зарывается в них пальцами, – дрожат, когда он притягивает Баю к себе. Бая думает, что если бы сейчас из-за соседнего дерева высунулось сердитое лицо Бушуя, она не остановилась бы даже тогда. Бая представляет это лицо – и начинает смеяться. Улыбается и Вран – Бая понятия не имеет, почему он улыбается. Наверное, потому, что он просто дурак. Полнейший болван. Невозможный глупец. Неисправимый дур… нет, дурак уже был…

Вран продолжает улыбаться, глупо и счастливо, когда Бая отстраняется. Его глаза сияют – и наконец-то это сияние не одержимого ожидания чего-то невозможного.

— Тебя не пустят в вечный лес, Вран, – говорит ему Бая. – А ты можешь оказаться там уже завтра. И прихватить с собой всех, кто не успеет от тебя убежать.

— Не волнуйся, Бая, – отвечает ей Вран. – Они наверняка успеют. Хотя… ты как будто и не волнуешься вовсе?

— Не волнуюсь, – качает головой Бая. – Уж лучше вечный лес, чем твоё племя.

Вран смеётся, хотя Бая не шутит. Но и не лукавит – предки всегда были слишком снисходительны, Бая слышала множество угроз, передающихся из поколения в поколение, – но никогда не слышала ни об одном волке, действительно застрявшем на этой баснословной границе.

— Что ж, – говорит Вран. – Тогда до встречи у вечного леса, Бая с Белых болот. Надеюсь, ты всё-таки найдёшь способ провести меня туда. Когда-нибудь.

— Может быть, начнём с Белых болот? – спрашивает Бая.

Вран смеётся снова. Искренне, мягко и впечатлённо.

— Боюсь, после такой выходки на Белых болотах не хватит ваших волшебных поясов, чтобы спасти нас от гнева твоих предков, – отвечает он, отсмеявшись.

— У нас очень трудолюбивый кузнец, – пожимает плечами Бая.

Вран оказывается прав: на выходе из лагеря к Бае подходит дюжина юных волков и волчиц, робко спрашивая, можно ли им временно остаться на Белых болотах, пока они ищут разрешения глав своих племён на возвращение.

Вран остаётся сидеть под деревом, провожая её взглядом. Кажется, к Врану сразу же подбегает Зима.

Бая говорит всем волкам и волчицам: конечно.

Бая слышит по их переговорам за спиной, ведя их за собой, что Веш так и не вернулся.

Похоже, Веш всё это и начал.

Что ж. Наконец-то у Сивера появится новая мишень для его ядовитых стрел – на молодёжи с Белых болот уже не осталось от них и живого места.