Книга Сколько волка ни корми, страница 153 – Карина Володина

— А волки коров лапами доить не приучены, – отвечает Бая. – Поселились люди ваши во владениях чужих, все сосны выкорчевали да из них дома построили – не любо Хозяину, когда ни за что детей его обижают, хоть волчьих, хоть из земли растущих. Благодарна ваша деревня должна быть за то, что молоко только у них берётся, а не кровью чужая кровь смывается. Не на своей земле они живут и не думают даже платить за неё – вот и решил Хозяин сам детям своим заплатить. Скажешь, не прав он?

— Да ничего я против не имею, красавица, – миролюбиво Вран говорит – что-то и впрямь плохое сегодня у Баи настроение, обычно с куда большей добротой она Врана в тонкости волчьи посвящает. – Разве сказал я, что плохо это? Напротив – очень удобно даже. Молока-то от деревенских не убудет, не убывало же – и не чувствовали мы, что кто-то у коров наших подвор… одалживает.

— Одалживает? – тянет Бая. – Ну нет, Вран. Одалживание – это когда вернуть ты потом что-то собираешься. Воровство – это когда без спроса ты то берёшь, на что права не имеешь. Ни то, ни другое нам не подходит.

— Да, да, оговорился я, – кивает Вран. – Берёт. Просто берёт.

— Берёт… – задумчиво говорит Бая. – Ну, может, и берёт.

И обратно разворачивается, и в молчании они уже до речушки доходят.

Шумит речушка приветливо кваканьем да стрекотанием, лес надвое разрезая и в солнце заходящем поблёскивая. Узкая она, но глубокая, не стоит на камнях скользких прибрежных гладь водную разглядывать да лягушек считать: один шаг неверный – и легко ты по подбородок в поток прозрачный провалишься. Сталкивал уже Вран так Верена с Неревом туда забавы ради, и они его туда сталкивали. Думает Вран, не провернуть ли то же самое с Баей – может, хоть это развеселит её немного, – но смотрит, как на один из камней она со спиной своей, струной напряжённой выпрямлённой, на носочки опускается, и решает: нет, не в этот раз.

— Ну и что, – спрашивает Вран, небрежно всю одежду слева от себя сгружая и слева же от Баи и присаживаясь, – неужто и впрямь тайны какие есть стирки этой проклятой, которые Бушуя заставят в ладоши хлопать да меня благодарить? Ты уж мне их поведай тогда, красавица.

Проста задумка Вранова: чтобы хоть одну вещь Бае взять, нужно ей будет через Врана за ней потянуться – тут-то Вран её и поймает.

Но не спешит почему-то Бая ни за чем тянуться.

Только к воде пальцами своими тонкими.

— Как жаль порой, что нельзя душу отмыть, – говорит она негромко, ладонями по зеркалу водному водя.

— Душу? – озадаченно Вран переспрашивает. – Ну это ты с перебором уже хватила. Тут и с рубахой иной раз вода не справляется – куда уж до души ей?

— Да, – соглашается Бая. – Не справляется. А хорошо бы как было – закинешь кого в воду, и всё сразу с него смывается, вся грязь, все нечистоты, всё чужое, всё уродство…

Поднимает Бая на Врана глаза – и по лицу его вдруг пальцем влажным проводит.

Ровно по одному из рубцов скользя – от начала у скулы и до конца у верхней губы.

Сглатывает Вран. Совсем ему намёки эти не нравятся.

Да и не намёки даже – прямое заявление.

— Ну так уж и уродство, – сдавленно он говорит. – Уродство – это когда…

— …смотрят на тебя и думают – ну ты и урод, – заканчивает за него Бая. Улыбается – широко и снисходительно. – А ты как думаешь?

— А что я думаю?.. – выдавливает из себя Вран.