Книга Сколько волка ни корми, страница 148 – Карина Володина

— Ну уж ты явно получше меня мою же душу чувствуешь, – закатывает глаза Нерев, Верена от Врана разворачивая и в спину толкая. – Иди, добродушный ты наш, продышись.

Отлетает Верен от толчка этого, шатает его вбок – думает Вран, что на землю топкую он шлёпнется, но, видимо, не в первый раз уже это Нерев делает – хорошо он силу свою рассчитал. Удерживается Верен на ногах, через плечо на Врана с Неревом зло оглядывается:

— Ну и… ну и ладно, давайте, говорите, о чём хотите! Только ничем хорошим это…

— Ты про плащ Ладин не забудь, к дому самому он отлетел, – зевает Нерев. – Как дитя малое порой. Хорошо ему Лесьяра на уши присела – всё он делает, что она скажет.

— А тебе, значит, не присела? – задумчиво Вран спрашивает, стараясь Верена не замечать.

Смотрит Верен на них с отчаянием, потом на землю сплёвывает – и правда за вещами назад идёт. Не очень, конечно, красиво получилось: неплохой Верен малый, весёлый, искренний, только чересчур вспыльчивый временами. Как ребёнка и впрямь Вран обидел – но слишком уж новости занятные тут раскрываются.

— Присела, да, видать, не досидела, – отвечает Нерев. – А может, права она, и есть во мне что-то родительское – уж не знаю, не мне судить. Верен-то, душа чистая, всем всегда доволен, всё ему всегда так: к старикам приставили – ну и что с того, забавные у нас старики, столько всего знают – заслушаешься, и старший наш всегда говорит: на пользу это вам, а не во вред. Но что я-то поделать могу, если ничего хорошего в этом не вижу?

Дрогает голос Нерева раздражённо, морщится он досадливо – а Вран лишь кивает понимающе:

— А кто видит-то, Нерев? Уж не знаю я, чем там брат твой заслушивается – храпом али пердежом старческим? Не лучшие это звуки для души расцвета, да ещё и единственной. Поэтому, что ли, Лесьяра всех в горшечники записывает – потому что по одной душе у каждого из нас, не милы ей однодушники?

Моргает Нерев озадаченно.

— Не… не знаю, – говорит он неуверенно. – Не задумывался я об этом как-то… Да, забавно. Но, думаю, в нашем с братцем случае всё проще. Ушли наши родители после рождения нашего к людям в деревню, с Лесьярой что-то не поделив, – вот и вся история. И решила Лесьяра, видно, что и мы такие же порченые, как и они. Кровь не водица. Ждёт чего-то от нас Лесьяра, от меня, от Верена – смотрит на нас косо, улыбается через силу, когда Верен ей глупостями своими хвастать начинает. А вот я такого зайца для стариков сегодня поймал… а вот мне такое сегодня Лада сказала – прирождённый ты охотник, хоть и все мы ими рождены… Считает Лесьяра, верно, что для чего-то другого мы рождены, что предатели мы прирождённые, а не охотники.

— И что же… – растерянно Вран спрашивает. – Родители ваши ушли, а вы здесь остались?

И не укладывается это у Врана в голове – нет же, нет, наоборот всё должно быть, к лютам люди всегда попасть мечтают, а не люты – к людям. В деревню какую-то рвануться, ещё и детей бросив? И в сказке такое Вран услышал бы – не поверил.

— И ушли, и остались, – кивает Нерев.

— И зач…

— Если б знал я, Вран, – мрачно его Нерев прерывает. – Если бы знали мы с Вереном… Но не хочет Лесьяра ни сама рассказывать, ни другим позволять. Сначала обрадовался я даже старикам этим – а потом понял: разница-то невелика, и у них уста на заслоне. Не знаю я, ни почему родители наши отсюда сбежали, ни нас почему бросили, ни почему Лесьяра нам не доверяет – просто вижу я это, а Верен видеть… Вот засранцы какие. Нашлись всё-таки. Эй! Что к нему лезете, а? К старикам, может, лучше залезете? Заждались они вас уже!